— Да?
— Прости, что ты так и не посмотрел игру.
Я надеялась, что он снова улыбается, в этом он меня не подводит.
Глава 9. Возвращение
Третий день я лежала в кровати не желая вылезать из под одеяла и единственными людьми, которым разрешалось входить в мою комнату были мама и мистер Браз, отец Рэндала, он же врач.
— Истощение. Или точнее говоря нервное перенапряжение, день другой и она встанет на ноги, — я прислушивалась к голосу мистера Браза, который говорил с мамой за дверью.
— Это никак не связано с ее сердцем? Она в детстве часто болела, и раньше у нее просто были обмороки.
— Это от паники и нехватки кислорода, а сердце здесь не при чем. Хотя с ее сердцем все связано, вы ведь должны это понимать. Но в данном случае она здорова — нужно отдохнуть… ну и переварить, то, что у вас случилось в семье.
За дверью запала на миг тишина, и я свесилась, чтобы услышать то, что возможно они шептали, но нет, там действительно никто ничего не говорил.
— Вам что-то рассказал Рэнд, — голос моей мамы не был зол, наоборот, скорее просительный, так как она надеялась узнать те детали, которые не сообщила ей я.
— Нет. К сожалению он тоже молчит. Ну и немного обижен…
— Передайте Рэнду, что мне очень жаль, что Блэр не хочет никого видеть. Я даже не знаю почему. Она ведь даже подруг просит не впускать, а как зазвонит телефон — мама смолкла, и мне показалось, что она всхлипнула, — …вы бы слышали эту истерику, каждый раз как звонит телефон! Скажите Рэнду, что я всегда рада его видеть, пусть приходит, может она оттает.
— Хорошо, он просил узнать, может ли забежать после школы к вам. Конечно ненадолго, он еще подрабатывает у нас.
— Да… Рэндал хороший мальчик. Если бы не он, я и не знаю, как бы она сама доехала домой.
Я вернулась снова в кровать, накрывшись с головой, но мне все равно было слышно, как шаги удалились от моей комнаты. Мама видимо, пошла, проводить мистера Браза к двери и в сотый раз поблагодарить его. Высунув лишь нос и глаза, я посмотрела на то, как свет за окном снова стал тусклым, не смотря на утро. Значит, к обеду опять повалит снег. Все три дня падал снег, и я то и делала, что смотрела в окно.
Три дня назад, когда Рэнд привез меня домой, ему пришлось все-таки вызвать ко мне своего отца. Паника и истерика начали накатывать на меня волна за волной, и время от времени я отключалась. Я знала, что все это время он был рядом. И теперь я почти ненавидела его за это. Я помнила те поцелуи, и мне было так стыдно за них, так стыдно, что я просто не могла посмотреть Рэнду в глаза. Что он должен был подумать обо мне и всем том, что я говорила? Как я должна была выглядеть со стороны? Потому я запретила маме впускать его. Он стал запретом номер два. После запрета номер один — не давать мне трубку, когда звонит отец, и так же не пускать его, если он приедет. Третьим запретом было не убивать отца и Карен, потому что это было самым первым маминым желанием, когда она вернулась в воскресенье, и застала возле моей кровати мистера Браза и Рэнда, который, в общем-то, и просидел со мной всю ночь. Как же я умудрилась так испоганить ему выходные?! Я даже боялась представить, что об этом думают в школе, не то, что в городе. Наверное, я могла надеяться на то, что Рэнд будет держать язык за зубами, но все же у меня оставались сомнения. Особенно после того, когда я запретила маме впускать его. А тем более звать меня к телефону, когда он звонит.
Я вообще заставила ее отключить все телефоны в доме, а также выключила свой, и единственным аппаратом что остался, был ее мобильный — он был ей необходим для работы. Я залегла в подполье. Кроме того что я действительно слегла, это было настоящее подполье. Я ни с кем не говорила, кроме как односложных ответов, которые давала врачу на его вопросы. С мамой я тоже едва ли обменялась несколькими фразами. Все что она знала о случившемся было рассказано ей отцом, наверное многое другое в первый же вечер рассказал Рэнд, я же молчала.
Но когда первые панические страхи отошли, я уже могла воспринимать происходящее нормально. Во-первых, когда отец не смог дозвониться в очередной раз, он все же не приехал, потому что мама и врач запретили ему — ведь от одной такой мысли у меня снова начиналась истерика. А во-вторых, я попросила маму вернуть отцу машину, трактор как ее называл Рэнд, а вместо нее купить ту, что хотела она. Как ни странно, она купила мне точно такой же трактор, потому что это ей посоветовал Рэнд, и все тот же Рэнд, отогнал машину отцу в Денвер.
Чертов Рэнд — его повсюду было много, и повсюду он ставал номером один, и это не давало мне забыть о том, что мы действительно целовались. Какой же жалкой нужно было быть, чтобы так вешаться ему на шею, а как еще иначе он мог расценить мое поведение. И наверное теперь он считал, что стал в ответе за меня. Не знаю как, видимо у Селин, он раздобыл мое е-мейл, и вместо звонков, я слышала дзиньканье электронной почты. Не читая письма, я пометила, как удаленные, хотя и не стала вытирать их сразу же. И что было самым главным страхом — так как мне посмотреть Рэнду в глаза, когда мне придется выйти из дому. Рано или поздно, это случиться, и как я подозревала, мои каникулы закончатся уже завтра.