Постучав в комнату, зашла мама, он была одета в свой строгий серый костюм, видимо готовясь к какому-то делу, но в руках у нее был поднос с едой. Я автоматически. Накрылась снова одеялом, чтобы не говорить с ней.
— То как ты себя ведешь, называется ребячеством, — строго сказала она, и тут же раскрыла меня. Я даже не шелохнулась, все так же смотря в окно. — мистер Браз сказал что ты уже вполне окрепла и завтра пойдешь в школу. Но так и быть, сегодня я еще принесу тебе еду в постель, завтра будь добра, быть с утра готовой и на кухне в обычное время.
На столике возле меня появилась еда, и я села на кровати, наконец посмотрев на маму. Она так же, как и отец, была все еще красива, и молода. Почему же она не стала предателем? И не поступила со мной так же, как отец?
— Ну давай, скажи это. Я заслужила, — тихо отозвалась я, смотря ей в глаза. Но мама лишь непонимающе посмотрела на меня:
— Что сказать?
— Что ты меня предупреждала. — отозвалась я, — ты была права, у него теперь новая семья, и я нужна только тебе.
Мама обессилено села возле меня, и взяла мою руку в свою, но мне не хотелось, чтобы она так себя вела. Но я терпела, эти три дня выдались сложными для нее — она заботилась обо мне и все равно ехала на работу. А потом возвращалась и снова заботилась, переживая не стало ли мне хуже.
— Прости меня, — неожиданно отозвалась мама, и теперь пришло время удивляться мне. — Это я виновата в том, что ты все время ожидала такого исхода. Я виновата в том, что решила, будто я единственная люблю тебя. Но это не так — Дик…он любит тебя, и не виноват в том, что любит ее и малыша тоже. Мне легче, потому что ты у меня одна, а у него есть еще они, и Дику приходится разрываться. Будь конечно же Карен другой, возможно все было бы намного лучше. Но так происходит…
— Ну что ей еще от меня нужно — она уже полностью забрала его от нас!
— Не знаю. — развела руками мама. Ее аккуратно накрашенный рот мучительно искривился. — Если бы я могла бы ее понять… но не думаю что мне дано. Только не думай, что отец тебя не любит.
— Позволь мне решать это самой — тебя там не было.
Я вырвала руку и снова улеглась, угрюмо сопя.
— Прости меня и за это, — мама прилегла рядом, обнимая меня.
— Тебе не за что просить прощения — ты не обязана больше все время посвящать мне. Как и отец, у вас своя жизнь, и я это понимаю. Раньше не совсем хотела, но теперь вижу это. — тяжело вздохнула я. — Можешь ехать на работу. И не переживай, я завтра иду в школу, только не нужно давать мне никаких телефонов, чтобы проверять, как я себя чувствую.
— А можно будет звонить Рэнду? — осторожно поинтересовалась она, я же промолчала. — Ну ладно, ладно…но не могу понять, почему ты не хочешь его видеть?
— Мама, ну как ты не понимаешь, — отчаянно отозвалась я, — он все это видел. Как меня теперь это унижает! Ведь мы с ним не так давно знакомы. А я умудрилась испортить ему выходные и втянуть в свои семейные разборки.
— Не знаю, по-моему он был не против, — мама явно не находила в этом ничего такого, что могло бы показаться зазорным.
Я снова угрюмо замолчала, и она поднялась.
— Хорошо. Не дуйся, я еду, а вечером привезу пиццу. Если хочешь, могу взять в прокате новые фильмы?
— Только не ужасы, — с отвращением сказала я, переворачиваясь на спину, и смотря за тем, как мама выходит из комнаты. Мне не было чем заняться, да и не было такого желания, как что-то делать. Я не ощущала скуки, или еще чего-нибудь, что в данный момент, меня напрягало. Незаметно для себя я заснула. Сны были все еще тревожными, как и в первые дни. Мне все еще снился тот день, и то что произошло. Жаль, что мне не снился поцелуй Рэнда, потому что это был единственный светлый момент в те дни. Так же как и в последующие, по этой причине я не хотела видеть Рэнда. Мне было стыдно за все: за поведение моей родни, меня самой и особенно за тот…нет те поцелуи, если быть точной! Надо быть правдивой перед собой. Раньше я не смотрела на Рэнда, как на парня, потому что не считала, что такой как он все же может кинуть взор на меня. Мы были знакомы, этим вполне можно было гордиться. Но после выходных четкая грань между моими прошлыми мнениями относительно него стерлись. И теперь мне хотелось понять, что это все означало. Но я точно не хотела бы видеть то, как Рэнд из жалости приходит ко мне, потому что считает, что несет за меня какую-то ответственность.