— Да, если ты живой человек, а не книжный персонаж! — сказала я ему, — Ты хоть понимаешь, какой ты до тошноты правильный, и в то же время, какой идеальный парень! Я спала спокойнее раньше, зная, что такие как ты или существуют в книгах и фильмах, или же просто вымерли.
— Это можно назвать комплиментом? Ну все твои слова? — поинтересовался сухо Рэнд, странно смотря на меня.
— А почему ты спрашиваешь?
— Ну, раз я такой идеальный, какого черта ты не хочешь меня видеть? Я сделал что-то не так? Что именно?
— Да, — сказала я, не смотря на него, — задал этот вопрос.
Рэнд не улыбался, но смотрел на меня, не отрываясь.
— Прости, наверное я тогда поспешил поцеловать тебя… тебе было не до этого. Ты не подумай, я не какой-то извращенец которых привлекают расстроенные девушки, ты мне уже до выходных нравилась!
— Почему? — недоумевая, переспросила я и посмотрела на него, ожидая увидеть правду на лице, а не услышать.
— Во-первых меня тянет на странных, а ты, чуть ли не самая странная из тех что были. — хохотнул он, качай головой, и видимо не задумываясь о том, что мне это не слишком и приятно слышать. — А во-вторых — мне нравиться твое чувство юмора…а в-третьих… твои глаза. Не то зеленые, не то карие, и очень красивые. А еще у тебя очень мягкие губы, и целуешься ты так не смело…что меня это заводит…
Говоря последние слова, Рэнд начал медленно подходить ко мне, не сводя с меня своих глаз, и я тут же отметила, как его зеницы расширились. Но это было чисто механическое замечание, потому что в этот самый момент я не думала ни о чем, кроме, как его губах. Рэнд подошел вплотную ко мне, и я была немного выше его теперь, когда сидела на столе. Он устроился между моих ног, и волна тягостной жары обожгла меня. Странное медленное ощущение, которое сначала образовалось где-то в глубине живота, а потом, словно холодок пробралась по груди и спине. Протянув одну руку, почти несмело, как к пугливому кролику, Рэнд погладил меня по лицу, с явным намерением притянуть к себе. Я уже и забыла, что не хотела его и что не понимала причин, по которым он продолжал приходить, даже тогда, когда сказала, что не хочу его видеть. Рэнд словно гипнотизировал меня, не позволяя отклониться от его поцелуя. Я податливо наклонилась ведомая его рукой, и теплые губы Рэнда легко прикоснулись к моим губам. Почти невинный поцелуй, но мне захотелось большего. Рэнд же тут же отстранился.
— А что тебе нравиться во мне? — спросил он, и я, даже не подумав, сказала правду, осевшим голосом.
— Твоя улыбка.
— Ну, это не совсем то, что я ожидал услышать, но подойдет.
— А что ты хотел услышать? — тут же насторожилась я, слегка отталкивая его, недовольная тем, что только что произошло.
— Что я самый красивый из тех парней, что ты знаешь, — усмехнулся Рэнд, и я уже с большей силой толкнула его в сторону рабочей зоны. Рэнд рассмеялся, и снова принялся за поиски припасов. Я же была сбита с толку от такого быстрого перехода от поцелуя к чему-то более обыденному. Все ему хихоньки да хаханьки!
— Иногда ты ужасно не сносный! — возмутилась я.
— Я стараюсь преодолеть эту ужасную черту в своем характере, но кажется, мне не удается, — наигранно покаялся Рэнд, читая что-то на пачке со спагетти. — Кстати как ты относишься к макаронам?
— Я на четверть итальянка, так что как ты думаешь?
— Ты итальянка? — в немом изумлении взглянул на меня Рэнд, что мне показалось, сейчас спагетти выпадут и его рук.
— На четверть, — поправила его я.
— Не может быть, ты должна быть страстной натурой, и эти твои психологические приколы совершенно не вписываются в характер итальянцев.
— Ну что сказать, я вечно буду позором на фамильной чести семьи моей бабушки! — наигранно отчаянно вздохнула я, скрывая то, что мне бы снова хотелось вернуть его сюда, поближе к себе. Еще мне бы хотелось растрепать его красивые ухоженные волосы.
Рэнд качая головой начал смеяться. Порой мне казалось, его может рассмешить и дверная ручка, но в данный момент, он был тем, кто мог по достоинству оценить мой сарказм, что со мной случалось редко. Селина была тем человеком, которому не приходилось повторно объяснять шутки, чего вот я не могла сказать о сестрах Клеменс.
— Тогда слезай и помоги мне! — повелительно сказал Рэнд. Словно и забыл о том, что только что целовал меня и говорил тихим голосом о моих глазах. Ну и как тут понять, что он в действительности думает обо мне?
— А можно мне пойти переодеться? И почистить зубы, ты ведь меня разбудил! — решила узнать я, у великого царя кулинарии.
Рэнд уже начал выгружать продукты из холодильника, словно действительно знал, что с ними делать, и эта его деловитость пугала меня.