— О Рэнде Бразе, — торжественно объявила мне Стелла, словно говорила с непонятливым ребенком. Так я однажды учила Джонни приносить мне тапки в зубах, потому что он еще не умел ходить, зато отлично ползал. Хорошо, что Соплюшка этого не увидела! Тапки он так и не приносил, зато само слово выговаривал отлично — оно стало его одним из первых. Надо было видеть лицо Карен при этом, так как она никак не могла понять, откуда это слово взялось. Она, было, подумала на меня — но я отмазалась, говоря, что нашла бы слово поинтереснее. И Карен поверила!
— Аааа. — протянула равнодушно я, не пытаясь выискивать его по залу в данный момент, зная, что Зеркальные следят за моей реакцией. Я же разминала в тарелке овсянку, словно это было очень занимательное занятие. Только внимание зорких очей Зеркальных ослабло, я подняла голову.
— И что он хотел?
— Да ничего, — пожала плечами Элла и посмотрела удивленно на сестру, будто бы до нее только теперь дошло, что Рэнд Браз от них ничего толком не хотела. — Подсел поздороваться.
— Прекрасно, — улыбнулась я, и это было промахом, так как насторожило девочек. Я же старалась есть, хотя вскоре мне перехотелось. Если до Зеркальных я ревности не испытывала, то было в нашей школе несколько девочек, к которым не ревновать довольно сложно, особенно, когда твой потенциальный парень начинает с ними весело смеяться. И их смех разносится эхом по всему залу. И при этом сидишь ты от них всего через два столика. Заметив мой взгляд, Рэнд пожал плечами, будто бы говоря, что у него, как и у меня есть еще время, пока я думаю. Это было почти шантажом, еще большим, чем то соблазнение в туалете. Три хорошеньких чирлидирши, не замечали его переглядывания со мной, а были рады такой удачи, как и говорила Селин, Рэнд редко встречался с девушкой только потому что она хорошенькая. Были среди девочек группы поддержки и очень умные девочки. Такие все из себя правильные, которые хорошо учились, при этом оставаясь красотой и гордостью школы. Но за тем столиком сидели явно не они. В основном это были просто популярные школьницы, которые не считали, что им нужно учиться или читать, чтобы стать человеком, или чтобы достичь чего-то в жизни, кроме тройного сальто, или что они там делали! О ужас, меня задевало во-первых то, что он выбрал этих тупых, зажимистых куриц, а во-вторых то, как близко он сидел к одной из них. И смеясь, она то и дело накрывала своей ладонью его руку на столике. Я никогда не была человеком, на аппетит которого влияет стресс, но тут поняла, что просто не могу есть. Даже сама картинка того, что Рэнд может сидеть с кем-то другим, а тем более разговаривать и смеяться в такой интимной обстановке меня убивала! И я точно знала, что это не на самом деле. А что если все может быть так? Разве я это вынесу? Вряд ли! Я не хотела ни с кем делить смех Рэнда, а так же его руки, чтобы их не накрывали чужие ладони, полные чужих чувственных желаний и обещаний. Я ужасно ревновала, и уже не боялась себе в этом так признаться, как думала. Оказывается ревность странное, болезненное ощущение, которое впрочем мне многое рассказало обо мне самой. Ведь раньше мне приходилось лишь ревновать отца. А эти ощущения к Рэнду были иными.
Клеменс что-то говорили, и кажется даже хихикали, но я перестала это замечать, и лишь наблюдала за четверкой за несколько столов от нас. Рэнд же смотрел иногда на меня и его взгляд снова и снова подстегивал меня к действиям. Он меня провоцировал, понимала я, но не могла же я вот просто встать и поцеловать его на глазах у всех. Словно варвар прийти и отстоять свои права, застолбить их, и полить кровью! О нет, я не была такой. Мне не нравилось, когда на меня изливали слишком большое количество внимания, впрочем, как и все. Но еще больше всего я ненавидела, выносить на обозрение свои чувства. Я ними не делилась даже с довольно близкими людьми, не собиралась этим трем сотням учащихся открываться сейчас, привселюдно!
Скривив рожицу, я постаралась втянуться в разговор Клеменс — не получилось, они обсуждали одну из соседок по столику Рэнда, а я не хотела в данный момент в этом принимать участия. Пора было сворачиваться отсюда. Пока что у меня оставалось время, чтобы ответить Рэнду. И не смотря на то, что я уже знала, что скажу ему, мне теперь тоже хотелось немного помучить его в отместку.
В итоге за целый день Рэнд несколько раз преследовал меня, прикасался к плечу, когда проходил мимо, случайно встречал у класса и тому подобное. Я не успевала забыть о нем, даже если бы и хотела — повсюду был он, и повсюду возле него мне мерещились девушки. И стоило подумать о нем с этими девушками или представить их так же в обнимку, как и со мной в туалете и мне становилось плохо. С последнего урока я отпросилась, сказав, что плохо себя чувствую. Пусть это было не так, но я была бледна, от всего это нервного напряжения и мне поверили! И так я поехала домой, радуясь, что об этом не знает Рэнд, и теперь я могу подумать.