— Много снега, подарки, глинтвейн и что самое главное санки и лыжи. Ты когда-нибудь каталась весь день 31 декабря, вместо того, чтобы украшать дом, убирать его и готовить еду? Просто и без особых обязательств, потому что это весело?
— Нет.
— Будешь. Мы все же смогли забронировать домик на Новый год, и я буду учить тебя ездить на лыжах!
— Мне придется тебя разочаровать, — я сказала это прискорбным голосом, зная, как отреагирует Рэнд.
— Только не говори мне, что ты не сможешь поехать со мной! — Рэнд тут же оторвался от тобоггана, и посмотрел на меня. Лицо его выглядело расстроенным, и мне даже стало его жалко за такой розыгрыш.
— Нет, дело в том, что я умею кататься на лыжах, — усмехнулась я.
— Это нечестно использовать такие приемы, — тут же угрожающе зарычал он, и я даже не поняла как, но вдруг оказалась на снегу поваленная им. Смеясь и визжа, я начала отбиваться от рук Рэнда, и отползать от него. Но руки Рэнда крепко держали меня за ноги, и он начал меня подтаскивать к себе. Я даже не заметила, что вся вывалялась в снегу, словно ребенок, мне было слишком весело. Обняв меня, Рэнд перекатился так, чтобы я лежала сверху на нем, но это все равно не спасло бы его от снега — моя рука подло настигла его лицо, целой охапкой. В отместку он с победным криком так же размазал мне снег по лицу. Мы вели себя как дети, и это было здорово, это было той жизнью, о которой я только слышала от других, но никогда сама не видела и не пробовала на себе.
Я позволила себе немного поваляться на снегу, пока Рэнд прокладывал путь вниз. Я смотрела в ярко синее небо, чем-то похожее на глаза Рэнда, когда из них уходила серость, и он смеялся надо мной или моими поступками. Вокруг было так тихо, и все что я слышала, было шумом моего дыхания. И всего лишь отдаленные крики радости, которые доносились от Рэнда откуда-то снизу. Я задела самое близкое дерево рукой, совсем легко, и с него на меня посыпались снежинки, склеившиеся по несколько штук сразу, превратившись при этом в комочки. Выставив язык, я попробовала словить их, но вышло поймать лишь две. А сверху сквозь деревья и тонкие опоясанные снегом ветки, лился свет — тот зимний свет, что так нравился Рэнду. Я была безгранично счастлива, потому что была здесь и сейчас, и где-то далеко слышала, как Рэнд напевает что-то, пока поднимается вверх. Приподнявшись, я смогла увидеть его.
— Давай вместе? — предложил он еще издали, заметив, как я за ним наблюдаю. Я в преддверии чего-то нового и интересно радостно вскочила на ноги.
— Ого, не ожидал от тебя такого ажиотажу и рвения, — присвистнул Рэнд. — А куда подевалась моя злюка.
— Все на месте, — уверенно похлопала я себя по голове, — она на месте, но у нее временный отпуск. Нужно и хорошей части "я", изредка выходить наружу.
— Ты вся хорошая, и нечего наговаривать, — проворчал Рэнд, но его улыбка говорила мне о том, что он счастлив, видеть меня такой.
Я остановилась возле него, ожидая, что он мне скажет что делать, но Рэнд просто стоял и смотрел на меня, с трудом дыша, так как его дыхание все еще не выровнялось после подъема. Я с улыбкой смотрела на него, не понимая, чего он ждет. Но Рэнд склонился ко мне быстрее, чем я у него спросила об этом. Он чуть не ударил меня в нос своим носом, но я немного отклонилась, и потому губы Рэнда пришлись как раз туда куда нужно. Он с такой страстью впился в мои губы, что мне казалось я не смогу устоять на ногах под таким напором. Я обвила его шею руками, скидая перчатки с рук, и при этом, совершенно не чувствуя холода. Руки Рэнда легко подхватили меня и приподняли, и прижавшись к нему, я попыталась обхватить его ногами, но это было сложно учитывая костюм. Мы осели на землю, и теперь я снова оказалась сверху. Моя шапка упала, и волосы, которые я так тщательно заплетала в косу, все же выбились, мешая нам, но я даже не обратила на это внимания. Я кусала губы Рэнда, даже не отдавая себе в этом отчет, а его руки больно стискали меня, ощупывая все тело сверху вниз. Чувствуя возбуждение и нарастающее томление, мне хотелось целовать его все крепче, и все глубже. Первым это безумие остановил Рэнд, отстранив меня, наполовину ослепшую и оглохшую от этих чувств.
Не понимая, что произошло, я тяжело дышала и смотрела на него, глаза Рэнда не отрывались от моих.
— Это какое-то безумие, — со свистом отозвался он.
Я же ничего не могла сказать. Мое сердце колотилось так, будто бы я пробежала всю дорогу от дома сюда без передышки, а губы начал покалывать холод, и воспоминание о его губах.
— Ты меня укусила, — неожиданно рассмеялся он, потрогав свою губу, сквозь тяжелое дыхание. — Теперь я могу поверить, что ты на какую-то долю итальянка — такому темпераменту можно лишь позавидовать.