Выбравшись из машины на заснеженном участке возле дороги, я упала на землю и начала рыдать. Рыдать громко, всхлипывая и жалея себя, потому что рядом не было того, кто мог бы пожалеть, или сказать, что мне делать. Ну почему родители всегда так поступают? Для чего они вечно сводят на мне все свои проблемы, словно я могу их расхлебывать?
Мне было холодно и сыро, снег казалось, вот-вот отморозит мне щеку, или же глаз распухнет от холода, соприкасаясь со снегом. Я лежала, сжавшись на снегу довольно долго, и рыданий уже не было, но я всхлипывала, и скулила. Вот бы на меня сейчас упала гора снега и поглотила, чтобы я могла почувствовать себя уютно.
За всей этой возней на снегу, я даже сразу же не заметила, что среди снежной тишины появился глухой звук. Не шум и не урчание, а просто тихий звук. Когда я поняла, что это машина, у меня все равно не было сил, чтобы посмотреть, кто это. А тем более подняться, когда я услышала звук захлопывающейся дверки. Несколько скрипящих шагов по снегу, словно ко мне кто-то бежит, и тут я почувствовала, что в мою спину уткнулись колени.
— Блэр, это я.
Заботливые руки Рэнда подхватили меня, а его голос укутал от проблем не хуже, чем гора снега.
— Рэнд, мне так плохо… — я развернула голову к нему, и слезы опять полились из глаз. Я вовсе не хотела плакать, как и не хотела того, чтобы он снова видел меня такой, как тогда в Денвере.
— Я знаю.
Я обхватила его за шею, и прижалась к нему, пока он нес меня к своей машине.
В салоне у него было тепло, уютно, и как-то много места, пока я не сообразила, что это моя машина. Откинув передние сиденья, он устроился вместе со мной на задних. Я молчала, с силой вцепившись в него и пытаясь успокоиться. Было плохо, словно я собирала все растраченные на слезы силы. Небо быстро потемнело, но сначала стало стеклянным, потом белым с едва заметными голубыми прожилками, и вот накатили тучи. Огромные тяжелые тучи, полные снега, гонимые ветром, а в машине тепло.
Постепенно, чем больше темнело, тем легче ставало мне. Впрочем, тишину нарушать не хотелось, так как я удобно устроилась в руках Рэнда.
— Ты не спишь? — прошла вечность с того момента, как он подобрал меня со снега и перенес сюда.
— Нет, не могла бы, даже если бы очень хотелось. Как ты меня нашел?
— Мне позвонили сестры Клеменс… то есть какая-то из них определенно точно. Они были обеспокоенны, потому что видели тебя в пиццерии и вашу ссору с Карен. Им ты показалась очень расстроенной, и так же им не понравилось, как ты выехала со стоянки. Должен признать, я готов пересмотреть свое отношение к ним, — голос Рэнда звучал глухо и он не смотрел на меня, а просто куда-то в одну точку извне. Может на снег, а может и на дерево, которое постепенно начало поглощать пеленой снега, густого и плотного словно туман. Все выглядело так, будто мы сидим в придорожном кинотеатре и смотрим немое кино, но вот кадр остановился на одном месте, и по всему экрану идет снег, или же дым.
— Но как ты меня нашел? — вновь спросила я, и приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза, а Рэнд старался не смотреть на меня. — Почему ты не смотришь на меня? Ты на меня сердит?
— Ужасно, — с тяжелым вздохом сознался он, и все же глаза так и не подвел. — На тебя я зол, потому что ты не позвонила мне. Не позвонила, будто мы только вернулись из Денвера и ты мне не доверяешь! Я зол…и напуган тем, что увидел тебя на снегу. На миг мне показалось с тобой случился сердечный приступ…Как ты могла не позвонить мне?
Наконец глаза Рэнда, потемневшие, до полного насыщенного серого цвета устремились ко мне, и я поняла, что он сдерживает гнев. Злость клокотала в нем, так же, как во мне, когда я слушала Карен. Только мне не было что сказать ему. Я доверяла ему, доверяла так, как никому другому, но все же не позвонила. Приподнявшись, я перекинула свою ногу и села ему на колени верхом, чтобы оказаться к нему лицом к лицу. Но я почувствовала, что Рэнд немного воспротивился этому, хотя и не стал мне мешать.
— Я доверяю тебе…дело даже не в тебе, и я не ожидала, что Карен будет еще большей стервой. К тому же я ведь знала, что у тебя гости…мне не хочется постоянно на тебя взваливать проблемы моей семьи.
Только теперь я заметила, что Рэнд был одет в смешной красно-зеленый свитер с оленями, и так же в черные брюки с ремнем, будто бы пай-мальчик из хора. Из-под свитера выглядывала белая рубашка, но проследив за ногами, я поняла, что он в тапках, а куртка просто накинута на плечи. Видно, что Рэнд выскочил из дому, лишь прихватив ее, в спешке даже не обувшись. На душе потеплело от осознания, что я ему настолько не равнодушна, что послушав слова сестер Клеменс, он тут же поехал меня искать.