Люди косились на меня, словно на прокажённого, будто я пришёл из другого мира. А мне была неясна их реакция. Краем глаза я заметил, как одна из женщин, крайне бледная и истощённая, будто недавно оправилась от тяжёлой болезни, уронила мешок, в котором явно было что-то хрупкое, возможно стеклянное.
С неприятным звуком разбиваемой посуды он упал на землю. В воздухе повисла напряжённая тишина. Все вперили взгляды на бедную женщину, которой, очевидно, не хватало сил даже стоять на ногах, не то что разгружать повозку.
Ну, дворецкий, удружил. Когда на днях поеду в город — найду его и задам пару вопросов.
— Саша… — обратился ко мне Михайлович, но я проигнорировал его.
Я направился к женщине, чтобы помочь поднять мешок и взглянуть на содержимое. Если что-то уцелело, то можно будет отложить в сторону, а осколки (ибо иначе это не назовёшь) сложить отдельно и вывезти на свалку.
Наперерез мне кинулся мужчина, упав на колени и прислонившись почти лбом к земле.
— Не гневайтесь, барин! — запричитал он на местный манер. — Прошу, не бейте! Хворала моя непутёвая, еле с того света вытянули, — через каждое слово он почти бился челом о землю, а я не понимал, что происходит.
Я присел на корточки и положил ему руку на плечо. Мужчина средних лет, возможно, чуть ближе к сорока годам. Худощавый, чумазый. Темные сальные волосы. Кожа загорелая явно от постоянной работы в поле. Он вздрогнул, когда я коснулся его, словно зверь, познавший лишь побои.
— Как тебя зовут? — спросил я самым спокойным голосом.
— В… Василь, — ответил мужчина, заикаясь, и поднял голову. Серые, почти бесцветные глаза. Я видел в них отражение своего лица.
Я встал и протянул ему руку.
— Поднимайся.
Василь смотрел на меня с непониманием, как я три минуты назад на них. Потом его взгляд опустился на мою протянутую ладонь, отчего редкие брови крестьянина поднялись ещё выше.
— Вставай, — повторил я и слегка покачал рукой, намекая, чтобы он за неё взялся.
Василь протянул дрожащую руку. Осторожно, словно боялся обжечься, он коснулся моей ладони, а затем ухватился за неё всеми пятью пальцами. Несмотря на свою внешнюю слабость и измождённость — хватка у него оказалась железной.
Я дёрнул Василия на себя, помогая подняться с земли, после чего стряхнул с его плеча пыль и песок, что налипли, пока он кланялся.
— Слушайте, — сказал я строго. — Здесь никто никого бить не собирается. Ясно?
— Да, Господин барон, — робко ответил Василь, переминаясь с ноги на ногу.
Я окинул взглядом застывших людей, смотревших на нас с испугом.
Супруга Василия тем временем осела на землю, прислонившись плечом к телеге, побледневшая до воскового оттенка.
— Помогите ей, — скомандовал я женщинам, стоявшим возле неё. — Дайте воды и пусть не берётся ни за что тяжёлое, а лучше отведите отдохнуть, — я повернулся к Василию. — Что с ней?
Мужчина замялся, словно ему было неловко говорить со мной или выносить семейные тайны на публику.
— Не знаю, Ваше благородие. Долго болела, постоянно кашляла и жаловалась на боль в груди. Горела от температуры денно и нощно. Наша бабка-знахарка ей какие-то припарки прикладывала и отвары всякие пить заставляла, пока эта гадость из неё не вышла.
Ясно. Подхватила бронхит из-за ослабленной иммунной системы, который перешёл в пневмонию и начал губить женщину. Когда разберусь со своей головой — нужно будет поискать старые медицинские книги и узнать о добыче пенициллина. Но до этого ещё очень далеко.
Я кивнул Василию и похлопал по плечу.
— Главное, что она жива, верно?
Он активно закивал головой.
— Да, барин, правду говорите. Конечно, главное.
— Вот и хорошо. Ступай, разгружайте телеги, мы с Михайловичем эту закончим. И посмотри что там в мешке было. Всё, что целое — оставь, а если в труху, то выкинь.
Он низко поклонился и стал пятиться к своим соплеменникам.
— Спасибо, — повторял он многократно. — Спасибоспасибоспасибо.
Я повернулся и подошёл к повозке, с которой успел снять только один мешок и осмотрел. В голове снова возникла неприятная боль, сводящая с ума. Я взялся рукой за борт и удержал равновесие на всякий случай, вдруг ноги подкосятся. Но обошлось.
Андрей Михайлович был тут как тут.
— Ты в порядке, Саш?
— Да, — отозвался я. — Все нормально. Поможешь разгрузить?
Он молча кивнул, взявшись обеими руками за края мешка. Я взялся за противоположные и на счёт «раз-два» мы стянули его на землю. Судя по сыпучести это была какая-то крупа. Наверное съедобная, а не на посадку.