— Михалыч, — обратился я к кузнецу вполголоса. — Объясни мне их поведение?
Кузнец, обтерев руки о штаны, посмотрел на меня и проследил за взглядом. Крестьяне, как и раньше, выглядели настороженно и угрюмо. Смотрели на нас, словно мы и вправду прибыли с другой планеты. Или из тёмного леса.
Я не особо разбирался в их мыслях, поэтому даже не пытался вникать в причины такого поведения. Хотя, так как нам жить вместе, то придётся залезть в душу к каждому и выяснить, что за скелеты спрятаны в их шкафах.
— С непривычки, наверное, — ответил Михалыч. — Привыкнут. Для нашего человека покидать стены защищенного города не самое частое явление, знаешь ли. Да и вообще удаляться от столицы.
— Понимаю. Но человек такое существо, что ко всему привыкнуть может. К смене обстановки в том числе. Но неужто так по городу убиваются?
Я поймал себя на мысли, что, если это правда, то поражаюсь силе привязанности этих людей к месту. Хотя, сам я был из другой эпохи, где привязанность к месту и земле уже давно утратила свою значимость, уступив место технологическому прогрессу, мобильности и свободе.
«А они тут вон, как по месту горюют», — с недоумением подумал я, наблюдая за потухшими взглядами и понурыми головами.
Хотя внутри себя я понимал, что дело не в привязанности к месту, а в чём-то другом. Терзало крестьян нечто более глубокое.
— Андрей Михайлович, — спросил я, — а почему, когда я с монархом про Хмарское упомянул, то все так недовольно скорчились, словно им навоз предложили лежалый пожевать вместо завтрака?
Я не стеснялся выражаться при кузнеце. Он и сам был тот ещё матершинник, когда мы вместе трудились у горна.
— Та… — отмахнулся старик, берясь за край очередного мешка. — Слухи одни. Говорят, будто барина того из дома выживали силой.
— В смысле «выживали»? — переспросил я, недоумевая. — По указу же Императора у них конфисковали всё имущество и отправили на восток со слов Государя. Или нет?
— Так вроде и так и сяк, — ответил он, словно сам не знал всей истории. — Говорят, что он со своей семьей совсем не хотел отсюда уезжать. Прямо за землю тут держались. Не знаю, правда ли это, но говорят, что его тогда… ну, из дома силой вывели…
— Из дома силой вывели? Ну и что? Ну, вывели и вывели, в чём проблема?
— Дальше… — он развёл руками. — Разное говорят.
— Говори, — настаивал я.
— Говорят, что призраки тут по ночам бродят, — усмехнулся кузнец. — А то и ещё чего похуже. Чудовища, мол. А всё потому, что по слухам главу того рода здесь у фонтана за непокорность и казнили. Вот и мается его душа, отмщения ищет.
Я хмыкнул и покачал головой.
— Глупости какие.
— Глупости, — согласился старик, но не стал спорить со мной. — Но… вот так говорят.
— Призраки — это несерьёзно, Андрей Михайлович, — с улыбкой ответил я. — Они неосязаемы. Это не имеет научного обоснования. Они не могут никого напугать, потому что их нет. Физика это отрицает.
— Может, — сказал кузнец и пожал плечами.
«Может», — промелькнула мысль. Я задумался, отложив мешок и облокотился на борт повозки. Да. Призраков, скорее всего, нет. Их отрицает физика. Как и магию отрицала. Но… я ведь сам собираюсь сейчас в эту магию окунуться с головой. Или вляпаться по шею, как там говорится.
А что будет, если я скажу, что магия — это не совсем магия, а просто то, что ещё не было изучено? Что если рунная магия — это просто манипуляция энергией, которую мы в моей эпохе тогда не поняли и не имели знания о природе этого явления. Может и призраки тоже что-то из этой оперы? Может они тоже как-то связаны с энергией, но мы это пока не изучили?
Я посмотрел на свои руки, на свои пальцы, которые до этого касались руны в том месте; вспомнил огненный шар, которым управлял на стене…
«И правда, — подумал я. — Физика раньше много чего отрицала. А что, если всё, что кажется нам сверхъестественным — это просто неизученное?»
— Эй, Саш! Чего это ты замер, как статуя? — раздался голос кузнеца. — Помогай.
— Да-да, — встрепенулся я и снова стал разгружать телегу.
Мы быстро перетаскали все пожитки к фонтану, после чего я посмотрел на крестьян. Лица были всё такими же хмурыми и унылыми. Похоже, что я погорячился, когда понадеялся на их самостоятельность.
— Так, слушайте меня все! — громко сказал я, стараясь говорить чётко и понятно. — На данный момент, пока не знаю сколько времени, мы будем жить все вместе в господском доме. Дома ваши в плохом состоянии, сейчас нет возможности их чинить. А заставлять вас жить там без крыши и окон, чтобы вы простудились — мне оно не надо. Поэтому пока что поселимся здесь.