Каждый раз, когда Михалыч начинал горячиться, он напоминал рассерженного Винни-Пуха.
Но веселье закончилось ровно в тот момент, когда кузнец встал на ноги, потому что дряхлая опора кровати не выдержала и треснула. Кровать моментально перекосилась и ухнула на пол. В и без того кромешной тишине, которую изредка нарушала возня и жуткий вой — стало тихо, как в склепе.
— Ты их спугнул, — сказал я спустя полминуты молчания. — Ей-богу, Михалыч, спугнул.
Я распахнул дверь и выглянул в темный, мрачный коридор. В голову непроизвольно пришла песня, начинавшаяся точно так же, и я мысленно отогнал ее прочь, чтобы не отвлекала.
В коридоре никого не было. Ни единой живой или неживой души. Михайлович высунул голову из-за моего плеча, шумно дыша мне в ухо.
— Ну, что там?
— Ничего, как видишь.
Я шагнул за порог, продолжая осматриваться. Вопли и возня прекратились, словно это все с самого начала было плодом воображения.
И чем дольше я прислушивался — тем больше мне казался логичным этот вывод. По моим подсчетам прошло еще около полутора минут, пока я просто ждал. Оглушительно громкий визг прервал мое желание развернуться и отправиться спать.
Не дожидаясь, я рванул в холл, что располагался у главного входа, потому что именно оттуда мне показалось, что раздался звук. Там же мы оставили большую часть провизии, которую нужно было распределить утром после тщательного осмотра дома.
— Постой! Куда⁈ — крикнул Михалыч, но я уже мчался по коридору, сжимая в руке подсвечник. Адреналин стучал в висках и ушах, а в душе не было ни следа былого холода, от которого кожа покрывается мурашками и потеют ладони.
Свободной рукой ухватившись за угол стены, я резко повернул за угол. Оглушительный, надрывный визг снова прокатился эхом, отражаясь от стен старого поместья.
В холле я ожидал увидеть что угодно, но не это.
Две огромные крысы, величиной с крупного ротвейлера, стояли друг напротив друга. Одна из них держала поклажу, словно сокровище, вздыбив шерсть, а вторая, поднявшись на задние лапы, развела передние в стороны и явно скалилась, обнажив четыре длинных оранжевых клыка, два сверху и два снизу.
Пространство вокруг заполнил едкий запах влажной шерсти и дикого зверя, что не удивляло. Сами твари не обращали на меня никакого внимания, занятые собственными распрями. Судя по их поведению, они чувствовали себя здесь хозяевами и настолько были рады внезапно появившейся еде и прочим благам, что не смогли поделить их. Вот и подняли гвалт.
Я тихо хмыкнул себе под нос.
Призраки.
Два огромных «призрака», килограмм по пятьдесят каждый, из плоти, мяса и крови. Если не переносят заразу, то на таких можно неплохо прокормиться, если как следует разделать. Нет, ну, а что? В наше время активно разводили нутрий. Тоже, по сути, грызун. Правда эти какие-то чересчур переросшие слегка. Мутанты, что ли?
Та, что стояла на задних лапах, двинулась в сторону той, что с поклажей. Вторая не стала медлить и тут же яростно заверещала, сделав выпад клыками вперед. Еще бы пять сантиметров, и ее зубы точно бы располосовали шкуру первой в районе шеи.
— Матерь божья… — просипел подоспевший Михалыч, задыхаясь от напряжения после пробежки. Он остановился рядом со мной, наблюдая за сценой широко распахнутыми глазами.
— Что это? — тихо спросил я, стараясь не привлекать внимания диких животных. Пока они заняты стычкой между собой — нам вряд ли грозит опасность. Но стоило тварям забыть о вражде хоть на секунду, я понимал, что они с большим удовольствием попробуют нас на зуб.
Дикие, явно изголодавшие, потому что, несмотря на их неестественно крупный размер, ребра отчетливо проступали под меховой шкурой, и при желании можно было пересчитать их без труда.
— Лютокрысы, — ответил Андрей Михайлович. — Я думал, о них только легенды слагают, потому что вблизи никто никогда не видел. По слухам пахарей, обитают на заброшенных полях. Там у них целые подземные лабиринты. Говорят, что они умны и даже имеют свою иерархию.
Слово-то какое вспомнил — «иерархия». То, что у зверей есть своя структура — давно известно. Да что там у зверей, даже у насекомых. Ярчайшими представителями были колонии пчел или муравьев, где есть королева, есть солдаты, есть работники и, что удивительно, бездельники в том числе. Ну, а куда же без них?
— Хочешь сказать, что у них там целое свое царство?
— Да кто его знает, что у них там! — прошипел он. — Говорю же, по слухам пахарей. А так далеко уже никто в здравом уме не забредал, кроме хламников. А их особо рассудительными назвать сложно!