Я хлопнул Василя по плечу.
— Как знаете. Можете ждать, пока не приведу нашего Андрея Михайловича. Но тогда скажи, чтоб все собрались, хочу всё-таки представиться, чтобы вы чувствовали себя спокойнее.
Василь ничего не ответил, лишь неловко пожал плечами. Я развернулся и пошёл осматривать свои новые владения, от которых у любого нормального строителя случился бы сердечный приступ.
Андрея Михайловича я нашел по громким звукам ругани и лязганию металла. Невысокое, одноэтажное здание, пристроенное к северной стороне поместья, скрывалось за густыми зарослями кустарника и сорняков. Само строение, похоже, было когда-то конюшней, но со временем стало пристанищем кузнечного горна.
Переступив порог, я увидел Михалыча, что-то ворчавшего себе под нос и с остервенением колотящего молотом по наковальне. Помещение было небольшим, но функциональным, и судя по количеству инструмента и горна — явно было рассчитано для тонкой работы.
Дым от углей, тлеющих в горне, поднимался к закопченному потолку, смешиваясь с запахом разогретого металла, масла и угля. У стен располагались стеллажи, с наборами инструментов для обработки металла: тиски, молотки разных размеров, напильники, зубила, кернеры, клещи и плоскогубцы. На столе валялись какие-то металлические пластины и стержни, которые явно использовались для изготовления различных деталей.
Здесь же, висели на стене и лежали на столе разнообразные приспособления для гибкого металла: вальцы, оправки, шаблоны. На верстаке рядом с горном лежал набор инструментов для гравировки: резцы, штихели, боры. На полках лежали линзы, лупы, и другие инструменты для точной работы. Рядом с окном стоял станок для огранки камней и приспособления для инкрустации с маленькими тисками и набором штихелей с тонкими иглами.
На полу валялись куски металла разных размеров и форм, готовые к ковке. Похоже, что Михалыч решил не откладывать свои обязанности в долгий ящик.
Но самым парадоксальным для меня стало то, что все это оставалось в поместье столь длительное время. Никто даже не додумался прийти и украсть просто так лежащий инструмент, который за годы покрылся просто пылью и местами ржавчиной.
— Андрей Михайлович! — окликнул я его, перекрикивая лязг молота по заготовке. — Ты чего тут удумал? Там обед накрывают, а ты схватился за горн, как дитя малое за цацку.
Но признаю честно, была бы моя воля, то и сам бы бросил все и занялся продумыванием лаборатории. Здесь как раз было подходящее место. Пространства уйма и никаких ограничений. Немного организовать и будет отличная рабочая зона.
— Ты только посмотри! — воскликнул Михалыч, поворачиваясь ко мне. На лице у него были большие защитные очки, которые он, судя по их запыленному виду, нашел тут же. — Я столько инструмента за последние пару десятков лет в одном месте давно не видал! Я и представить не могу, что тут можно сделать! Вернее… могу, но глаза разбегаются… — сказал кузнец, размахивая раскаленной заготовкой, что напоминала длинный шип.
— Туши коптилку. У нас работы с пять телег и четыре короба. Завтра будем заниматься этим делом, если руки дойдут.
— А городу кто инструмент будет делать? — возмутился Михайлович.
— А у тебя есть из чего? — аргументировал я.
Кузнец развел руками, показывая кучу металлолома, валяющегося под ногами.
— Ну так!
— Нет, — ответил я снова. Надо разобраться что это. Государь же ясно сказал, что тут была тонкая обработка. Я не исключаю, что спустя столько времени здесь все еще можно найти что-нибудь полезное. Поэтому, Андрей Михайлович, нельзя все просто так бросать в топку на переработку.
Кузнец махнул рукой в знак примирения и отбросил заготовку в жестяной ковш. От раскаленного металла тут же разлетелись искры.
— Ладно уж, идем, — сказал он с легкой досадой в голосе. — Но завтра я приступлю к работе!
— Если тебе так не терпится, то можешь завтра взять повозку и поехать попросить у Государя сырье и у его дворецкого список нужных инструментов и потребностей. Если рано утром выедешь, то к пяти часам может и успеешь вернуться домой, еще засветло.
Андрей Михайлович что-то проворчал себе под нос в густую седую бороду, но я на него не злился. Отличный он был мужик, хоть и заводился часто на ровном месте или упирался рогом, как бык.
Мы вышли обратно на главный двор, где на столах уже стояли деревянные миски с рагу, наполненные до верхушки. От еды шел приятный ароматный пар готового мяса и овощей. Живот снова издал звук погибающего кита и свело.