— Так о чем вы договорились со Скворцовым? — поинтересовался кузнец, когда мы отъехали от входа в дом на несколько десятков метров. — Чего это он с нами решил ехать?
— Хочет помочь, — ответил я Михалычу. — Немного подлатать дом, потому что сами мы это будем делать не просто долго, а до конца жизни.
— Это, конечно, верно, но с чего вдруг? Я сколько себя помню и сколько в этом городе живу, Скворцов никогда особо с людьми не контактировал. Все в своем доме обитал, либо у государя во дворе по каким-то вопросам. А тут…
— Он заинтересован в работе с нами, — сказал я Андрею Михайловичу. — Магию можно будет применять на тех вещах, что я разработаю и мы с тобой соберем. На простой механике они могут многое, а если добавить немного магии… мне и Скворцову показалось, что такое сотрудничество может быть взаимовыгодным.
— Это как? — явно не понял меня кузнец.
— Это в смысле, что он помогает нам, мы помогаем ему. Все довольны.
— Ну, — пожал он плечами, подводя лошадей и телегу к кузнице, — дай бог. Нет, я ничего плохого сказать не хочу про мэтра Скворцова, но уж больно он загадочный, Саш…
Я улыбнулся, похлопав Михалыча по плечу.
— Он маг, Михалыч. Все они, как ты выразился, загадочные.
Кузнец неуклюже сполз с козелков, пока я вновь выбрался из телеги и соскочил на землю. Нам предстоял долгий и утомительный труд по переброске металлического хлама под крышу кузницы. Этим мы и занялись, убив почти до конца день.
Солнце медленно клонилось к горизонту, когда мы перетянули последний тяжелый кусок ржавого металла, от которого толку в последствии будет немного больше, чем от кучи грязи. Однако, сейчас каждый миллиграмм был на вес золота.
Бросив его к остальной куче внутри кузницы, я отряхнул руки, покрытые слоем остатков коррозии, что налипла от металлолома, струсил с одежды и размял плечи. Мышцы в теле отдавались приятной налитой тяжестью, которой я давно уже не ощущал.
Благо, время шло и тело восстанавливалось. От одышки и слабости после криосна почти не осталось ни следа. Но чтобы вернуть былую силу и ловкость еще нужно было потренироваться.
— Я пойду передохну, Саш, — сказал мне кузнец, потирая уставшие предплечья и затем выгибаясь в пояснице. — Спину ломит, колени гудят. Старость, чтоб ее! — пожаловался Михалыч.
Я усмехнулся.
— Какая старость в твои то годы, — сказал я. — Вот доживешь до моих… — договорить я не успел.
— Да иди ты! — отмахнулся кузнец рукой и попытался отвесить мне отцовского подзатыльника. — Вумничать еще мне тут будешь!
— Хватит на старших руки поднимать! — возмутился я шутливо, отчего кузнец закатил глаза и пошаркал прочь в сторону дома.
Я какое-то время смотрел ему в след, после чего тоже покинул кузню, запер двери, насколько это было возможно и вышел во двор.
Свежий вечерний воздух опускался и стлался вокруг, заполняя пространство. Где-то среди зарослей стрекотали цикады с кузнечиками, а в ветвях старых деревьев ссорились воробьи, подняв небывалый гвалт.
В голове снова возникла идея о мельнице у реки. Недолго думая, я обошел кузницу и двинулся в сторону шума реки, который доносился до поместья, пускай и едва различимо.
Двигаясь вдоль загущенных можжевеловых кустов, цепляясь за них рукавами, я шел по старой тропинке, от которой практически ничего не осталось. Судя по всему, ею продолжали пользовались дикие звери, потому что иначе я не мог объяснить как она все же спустя столько времени смогла сохраниться.
В воздухе витал запах окружавших трав и кустов вперемешку с пылью. Сладковато терпкий аромат, который я вдохнул полной грудью и даже не закашлялся, ведь, что не говори, а все равно дышалось легче, чем в городе.
И чем ближе становился шум бегущей реки, тем отчетливее чувствовалась растущая влажность и свежесть. Плеск становился громче с каждым шагом, пока я не раздвинул оставшиеся несколько веток и не вышел к берегу, поросшему низкорослой осокой.
Место было замечательным, а ландшафт подходящим как раз под водяную мельницу, поскольку глубина была достаточной для того, чтобы лопасти не бились о дно, а вода, стекающая с пригорка, как следует толкала колесо, придавая вращения валу и дальше на жернова.
Примитивный механизм, однако пользы от него будет поразительно много в нашем положении. Никто не запрещал нам помимо производства инструмента, деталей оружия и иных заявок еще и устроить собственную пекарню.
Я присел на большой камень у реки и принялся рассматривать местность. Шум воды и общая физическая усталость за день навалились разом, вызывая желание просто расслабиться и ничего не делать. Но я не мог себе этого позволить.