— Кто первый? — спросил Иван.
Логичный вопрос. Дистанция от нашего места до комнаты мага и выхода к кузне отличались примерно в два раза.
— Ты, — ответил я ему. — Тебе придется бежать больше.
Он неоднозначно хмыкнул, изогнув губы в кривом подобии ухмылки.
— Тогда я пошел, — сказал он и рванул с места с такой скоростью, что я бы никогда не подумал, что он так может.
Сразу стало видно, что этот человек привык к физическим нагрузкам и большую часть жизни использовал мышцы всего тела по назначению, а не сидя за столом.
Я успел отсчитать ровно пятнадцать шагов. В голове мелькнула мысль, что было бы странным, будь они неровными, верно? И только после этого, не сговариваясь, стартанул, бросив взгляд на тварей — в проломе крыши виднелось уже три морды, которые метались из стороны в сторону, явно не понимая, что происходит.
Значит моя догадка оказалась правильной: эти существа способны отличать нас по движению и по высоте звуковой волны. Если движешься — тебя видно. Если говоришь слишком громко — тебя видно. Оставалось загадкой в какой момент они раскусят каким образом цель перемещается в пространстве, появляясь то тут, то там.
Я успел сделать семь шагов, прежде чем Иван снова сорвался с места. Адреналин откровенно бил в голову, заставляя кровь в висках шуметь, сердце стучать в сумасшедших двухстах ударах в минуту, отчего дышать (по крайней мере мне) приходилось через рот.
Как только я собрался сорваться с места, чтобы перехватить инициативу, я услышал странный звук. Что-то неприятно хрустнуло и надломилось. Краем глаза я успел заметить кусок летящей черепицы, которая откололась под весом существа и полетело вниз.
Надежда, что Иван тоже услышал этот звук во мне теплилась по последнего момента. Все происходило, словно в замедленной съемке. Обломок медленно падал на пути мужчины, который несся, сломя голову.
Топ-топ-топ.
Бам.
Ноги Кречета подкосились, а сам он, вытянув руки перед собой, полетел лицом вперед. Я не видел его лица, но был уверен, что гримаса боли заняла там главенствующую роль. Твари задрали рыла и стали щелкать клыками, после чего одна из них снова завопила и стала активно драться лапами провал в крыше.
Опустив взгляд, я понял почему.
В лучах лунного света, что падали на голову Ивана, на волосах поблескивала алая кровь.
— Твою мать, — процедил я сквозь зубы.
До комнаты Скворцова оставалось всего ничего, но бросить Ивана я не мог. Тем более, что эти твари еще и явственно реагировали на свежую кровь. Судя по тому, как они начали активно пытаться проломиться — это была не беспочвенная догадка, а полноценный факт.
Я сорвался с места так быстро, как только мог. Еще с нескольких шагов было видно, что он живой, потому что кривился от боли. Подскочив к предводителю хламников, я закинул его руку себе за голову, присев на корточки.
— Вставай, — выдавил я натужно, взваливая его тушу на себя и пытаясь встать на ноги. Звук когтей, разрушавших крышу, доносился все отчетливее. Я услышал, как отворилась одна из комнат, из которой выглянул Василь с округлившимися глазами.
— Барин, что… — его и без того большие серые глаза расширились без преувеличения до размеров блюдец, когда мужчина поднял голову на звук.
— Запри дверь! — гаркнул я в сторону крестьянина, отчего от тут же мгновенно. — НИКОМУ НЕ ПОКИДАТЬ КОМНАТ!!!
Очередной истошный крик заполнил поместье, отражаясь от стен и сводя с ума.
— И… дем, — прохрипел Иван.
Я ощутил, как он худо-бедно стоял на ногах, шатаясь из стороны в сторону. Кровь из рассеченной головы текла теплым ручьем по шее, а сам мужчина смотрел перед собой затуманенным взглядом.
— Идти можешь? — спросил я, понимая, как медленно мы движемся, но с каждым шагом его походка становилась все тверже.
— Надо, — сказал он, скрипя зубами. — Направляй.
Шаг. Еще шаг. Быстрее. Еще быстрее. Надо спешить. Я придерживал его, слыша, как твари бросили старые отверстия в крыше и, хлопая крыльями, скачут по ней, заглядывая во все отверстия. Большие, маленькие, средние, пытаясь найти способ проломиться.
Мы свернули на повороте, завернув за комнату Михалыча, который то ли услышал мой крик, то ли крепко спал, дверь которого была заперта. До кузницы оставалось открыть дверь с черного хода и пересечь открытый кусок между домом и мастерской.
Привалившись к стене спиной у черного входа, что вел к садам и кузнице, я тяжело дышал. Иван сопел, пробовал рассеченное место на голове и каждый раз прикасаясь к нему, шипел. Как тот ребенок, что смотрит на синяк, трогает его, ойкает и продолжает это бесполезное действие по кругу.