Муж провел руками по моей груди, потом по животу, попробовал залезть ко мне под юбки.
– Перестань, Эшт, мне плохо, хочу подремать перед балом, – отмахнулась я.
Эшт послушался и тихонечко притянул меня в свои объятия.
– Поспи, дорогая. Я буду рядом.
Сон не шел. Я думала об инциденте, об ужасном человеке, поймавшем меня в галерее, понимая, что нужно сказать отцу. Он, конечно, придет в ярость. О его безмерной любви ко мне, самой младшей дочери, знают все. Кто же осмелился напасть на меня? Наверняка, кто-то из свиты генерала Мааса. Неотесанные солдафоны, вернувшиеся с войны и изголодавшиеся по женщинам. Этим все и объяснялось. Нужно после бала рассказать обо всем дядюшке Матео и потребовать наказания. Да, так и следует поступить.
Довольная, что нашла выход из сложившейся ситуации, я закрыла глаза, намереваясь поспать, но вместо сна снова и снова видела синие глаза незнакомца, ощущала его жадный рот на своих губах, а его руки на моем теле. Почувствовав, что между ног стало влажно, я повернулась к притихшему мужу и попросила:
– Займись со мной любовью, Эшт, пожалуйста.
Сзади раздались шелест платья и стук каблуков. В гостиную вошла Лаасе, в черном бальном платье расшитом золотым шнуром и украшенном белым жемчугом и красными кораллами. Очень красиво и дорого. Сразу понятно, что Крэн ничего не жалеет для жены.
– Как же тебе идет мундир, – проговорила она, обнимая меня.
– Это должны быть мои слова, – усмехнулся я, прекрасно понимая, что созерцание панорамы вечернего города закончилось. – По этикету мне полагается похвалить прическу, платье и … Что еще?
Лаасе рассмеялась.
– И так достаточно, – улыбнулась она. – Мне даже не верится, что мой маленький брат стал Первым Дожем Республики.
Она разгладила на моем плече невидимую складку и продолжила:
– Теперь тебе нужно найти хорошую девушку и заключить с ней кула-тау, полный контракт. Я так хочу, чтобы это был союз по любви.
– Как у вас с Крэном?
Сестра, улыбаясь, кивнула.
– Лаасе, – пробурчал я устало, – сказки о вечной любви рассказывай своей ненаглядной Ирриче. А я давно вышел из этого возраста.
– Матео, – с грустью в голосе произнесла сестра, – сегодня ты стал самым завидным женихом Республики. И я очень беспокоюсь о тебе…
Она тяжело вздохнула и добавила:
– А Ирриче уже нет смысла рассказывать сказки. Полгода назад подписали контракт.
– Полный, конечно? – усмехнулся я, уверенный в положительном ответе.
– Нет, – сестра снова тяжело вздохнула. – После того, что случилось со старшими девочками, Крэн отказался подписывать полный контракт. Только половинный, сула-тау. Право собственности на Ирриче принадлежит пока нашей семье. И они с мужем живут здесь, с нами.
Я понимал Крэна. Он никогда не считал своих дочерей товаром. И подписал их контракты с очень известными семьями. Но Альма исчезла при странных обстоятельствах. А Сельму семья мужа после его смерти вышвырнула за дверь, не дав даже попрощаться с детьми. И все происходило в соответствии с брачным законом. Семья Брао даже не смогла подать жалобу или обратиться в Совет Пяти.
– Идем, до начала бала осталось около часа. Мы хотим поздравить тебя, пока не стали прибывать гости. – Лаасе потянула меня за собой из комнаты.
В парадном кабинете сенатора собралась вся семья. Многих я узнал сразу. Принселлиус, Гвенцепс, Сельма – старшие дети Крэна – радостно приветствовали меня, будто я приходился им родным братом, а не сводным родственником. Я огляделся по сторонам. В комнате находилось еще несколько дам, видимо жены Принса и Гвена. Две из них болтали между собой и смотрели на меня с любопытством. А третья, самая молодая, лет двадцати… Третьей оказалась девушка из галереи. Только теперь она надела бархатное зеленое платье под цвет глаз, а густые каштановые волосы собрала под очень знакомую сетку. Золотая и серебряная нити искусно переплетались друг с другом, образуя замысловатый узор с нашитыми сверху жемчужными бабочками. Стоила эта сетка свыше тысячи кроннингов и я лично покупал ее в ювелирной лавке для любимицы моей сестры. Ирриче.
Ноги фраггана ему в пасть! Это была Ирриче. Повзрослевшая, красивая и такая сладкая. И что теперь прикажете делать?
По ее взгляду я понял, что она тоже только что осознала, кому пару часов назад влепила пощечину. Щеки запылали, взгляд опустился в пол.
«Только бы она ничего не сообщила Лаасе, – подумал я словно нашкодивший мальчишка. За свою воспитанницу госпожа Брао спустит с меня шкуру и даже не посмотрит на мои высокие регалии.