— У тебя в доме стало уютнее, — проговорила Лия после того как мы прошли около половины пути.
— Это Исау с Агау. От Сиры и Рины с Кирсаной толку почти нет, — ответил я принцессе. — Они стараются, но ничего не выходит, вчера вот опять был всплеск силы у Кирсаны.
— Такое бывает у беременных сильных одаренных.
— Бывает, но знаешь ли ты, какие комнаты были уничтожены этим всплеском?
— Те, что делали под руководством Рины или Сиры?
— Обеих, а также спальня Михары. Теперь она спит в саду камней.
— Её то за что?
— Не нравится она мне, хоть и не знаю причины, и Кирсана, кажется, поняла почему, но мне не говорит, ей Михара тоже не нравится, — выдохнул я, вставая на первую ступень, ведущую в императорский дворец, и мы замолчали. Говорить во дворце днем было слишком опасно, лучше помолчать.
Вокруг было слишком много людей, повсюду сновала стража, чиновники, простые люди и огромное количество иностранцев, спешащих на встречу.
Мир победившей техники не мог такое представить, но в моей первой жизни центром вселенной являлся дом правителя, поэтому мне все это было привычно.
И пьяные прохожие еще до обеда, и какие-то танцы в саду, здесь, в замке, вся власть империи. Здесь можно увидеть все, от пятнадцатого помощника министра экономики, до жреца верховного бога империи Океании. Человек с жабрами в синем плаще, с накинутым капюшоном и неразговорчивый, Лия считает его империю сильнейшей, но это только из-за того, что их бог и правда существует — огромное существо, которое несколько раз за историю империи навещало нашу столицу. И порт после этих посещений каждый раз отстраивали заново, а так как морские торговые пути, как и корабли, основной транспорт в этом мире, их бог может если не стереть империю с лица земли, то весьма осложнить жизнь на века вперед.
Эта тварь считается бессмертной, разумной и очень злопамятной, как и его верховный жрец, который ненавидит проклятых, так как когда-то на рубеже прошлых тысячелетий один из проклятых чуть не прибил бессмертного бога. Я с богом Сиры провел точно такую же встречу, совпадение?
— Лия, почему сегодня так много пьяных? — холодно проговорил я, когда уже пятый человек, встреченный на нашем пути, отрезвел, увидев меня. И ведь все они были подданными нашей империи.
— Винный праздник, сейчас идет торговля вином, а такой день обязывает каждую поставку, кхм, — задумалась Лия. — Окропить кровью богов во благо нашего мира.
— Напиться во благо, — ухмыльнулся я.
— Да, никакие поклоны тебе не помогут, учитель, придется пить, — усмехнулась вместе со мной Лия. — Знаешь, отец все еще медлит с указом лишить меня…
— Может, все-таки сядешь в корабль и рванешь куда подальше?
— Я не согласна. Личные врачи говорят, что отец здоров, да и ты сам утверждал, что, возможно, у меня появится парочка новых братьев и сестер. Отец еще в силе.
— Ну, я так говорил, но все же, может, поживешь у меня?
— В саду камней рядом с Михарой? — усмехнулась Лия. — Калибан, а не многовато ли женщин в твоем доме?
— Многовато, и скоро они возьмутся за меня, а кто меня защитит кроме верной ученицы?
— Мда, теперь я их понимаю, Калибан, — усмехнулась Лия и мы зашли в комнату, что выделили мне как одному из императорских палачей. — Вот твое сегодняшнее кимоно…
— Я это не надену!
— У тебя нет выбора, его выбирал отец.
— Он, наверное, и Бордовому выбирал одежду?
— Каждый год ему шьют кимоно, и отец оценивает, твое же сшито из тканей Рины, у неё лучшая ткань, — проговорила Лия и вышла из комнаты, оставив меня одного.
Маленькая комната из скальника, которой, наверное, уже несколько столетий, и в этой комнате умерло немало людей, замученных насмерть. Комната с высоким потолком и одним окном на высоте пяти метров с тройными, частыми решетками. Посередине стояли усиленные металлом стул, стол и у стены кровать, также усиленная полосками метала, дверь была обита железом, с засовом в виде бревна и огромным замком.
На матрасе из соломы и серой ткани лежало бордовое кимоно и пояс из белоснежного шелка, на котором было вышито неровными красными стежками незнакомой мне рукой слово Калибан. На столе лежали огромные кинжалы в кожаных и явно дорогих ножнах, но истинную сущность этих кинжалов выдавали простые деревянные ручки. Это огромные ножи для забоя скотины и, так как они лежали на столе палача императора, ими забивали не только скотину.
К стулу была прислонена огромная сабля, усыпанная рубинами, и по оружию было видно, что им не воевать, им разве что головы рубить только можно. Впрочем, я наверно смогу даже немного помахать этой саблей длиной в две трети моего роста. Это церемониальное оружие я даже не стал обнажать, воевать этой штукой я не собираюсь, сперва надо опробовать ножи.