— И так еще год, за Арию, — печально усмехнулся я, надевая кимоно и, смотря на предоставленное мне оружие, добавил с ядовитой усмешкой. — Ни о чем не жалею.
Меня уже ждали в саду, по пути меня сопровождали теневые мастера, рассказывая распорядок дня. Лию я отправил на тренировку в связи со своей загруженностью, нужно будет завтра хорошенько проверить, на что способна Лия в бою. Айно еще настоятельно просил привлечь к этому Исау. Принцессе нужны подруги, пусть даже настолько специфичные. Также я слышал, что парня у Исау больше нет, он надоумился изменить моей сестренке и теперь где-то в горах залечивает раны. Сломанные ноги и свернутая шея это серьезные раны, но надо было думать головой, а не яйцами когда связываешь свою жизнь с ночной бестией. Надо бы как-нибудь сразиться с Исау ночью, уверен, будет интересно.
— Калибан, — тихо инструктировал меня один из сокрытых мастеров. — Рядом с императором не пить, не есть, не разговаривать.
— А если…
— Молчать, не пить, не есть, стоять в двух шагах позади и быть устрашающим.
— А…
— В моих двух шагах, Калибан.
— А это…
— В твоем шаге моих три шага.
— А потом…
— Встреча с царем Махшудом пятым, из царства Инкуашуа. После обеда у вас будет встреча в расширенном формате и, если что, ты должен будешь выступить в роли бойца. Надеюсь, ты…
— Выйду победителем?
— Нет, я надеюсь, что ты не додумаешься до того, чтобы убить бойца с их стороны. Твой проигрыш не рассматривается.
— Понял.
Что там дальше говорил мастер сокрытия уже было не важно, мое сердце пропустило удар и я уже не мог дождаться момента, когда, наконец, увижу старого друга.
Император сидел в саду за прекрасным столом из красного дерева в окружении охраны, а на его столе стоял подаренный родом Калибана набор шахмат. Из дешевого материала, который он сам выбрал, серебро и золото, с помощью мастеров стихии земли фигуры преобразились и выглядели как дорогие и детализированные изделия из технологичного мира. Сейчас Император играл сам с собой, изобретая сложные техники.
— Оставить нас двоих, — тихо проговорил император, легонько ударяя конем по королеве, отчего фигура упала на шахматную доску, сделанную из драгоценных камней.
Я стоял за его каменным креслом и молчал — субординацию никто не отменял, а император медленно ставил фигуры на стартовые позиции.
— Как там мой темный маг и маг плоти? — лениво спросил император.
— С ребенком есть проблемы, а у Рины идут изменения, — тихо ответил я.
— Не медли, мага плоти пора уже делать матерью, затянешь, и у города могут появиться проблемы, — тихо проговорил император. — Она хищница, не дай боги начнет создавать себе охотничьи угодья или привлекать самца. Кто знает, что придет на её запах, я даже думать о такой твари не хочу.
Я молчал, император отчасти был прав, и магом плоти обмануть его не получилось.
— Ты готов увидеть своего друга? — спросил император, делая знак рукой незримой охране, что он готов к встрече.
— Что меня ждет?
— Посмотрим, я еще сам не до конца понял, но мне нравятся твои друзья, — тихо рассмеялся император, уголок рта лишь слегка дернулся. — Твои друзья так похожи на мою семью, один хуже другого.
— Похожи на тех, что еще живы?
— На тех и тех.
Вдали за моей спиной раздавались витиеватые перечисления титулов, а по саду легкой походкой шел он в сопровождении огромного воина. В серебряном восточном халате, в чалме, усыпанной жемчугом и с неизменной бородой, в которую были вплетены золотые цепочки. Даже его сабля была богата украшена. Воин, идущий позади, был облачен в полный стальной доспех, на его щите была выгравирована летящая стрела, рогатый позолоченный шлем был похож на ведро, а обнаженный короткий меч в руке прекрасно подходил для боя с щитом.
И как же глупо они смотрелись по сравнению со мной в легком бордовом кимоно и саблей за спиной, просто подвешенной на ремнях и никак не готовой к бою. Ножи же за поясом смотрелись как оружие бандита. Чем, я не сомневаюсь, они и были когда-то в прошлом, а если бы я их обнажил, то все бы увидели неровное, словно пила, зазубренное лезвие от затачивания и ударов по металлу.
Император и вовсе был в простом, по крайней мере, для императора, алом кимоно, и я готов отдать свою голову на отсечение, что сейчас мы выглядим серьезнее, нежели наши расфуфыренные гости.