Луна запрыгнула на экран, но в этот раз не стала менять его настройки, она просто сидела под тусклым светом отражаемым астероидным кольцом на поверхность родного мира Артура. Артур так же успел заметить, что чем дольше они общались, тем лучше говорила Луна. Словно и правда разрабатывая свои заржавевшие навыки.
– Моя исторрия. Да. – Как-то грустно начала Луна – Что же. Раз я теперь живу с вами то почему-бы не поведать её. Примерно двести и двенадцать лет назад, у пары прекрасных пушистых созданий родились котята. У меня было пятеро братьев и сестёр, а я была самой младшей из них. Но я не помню своих родителей или семью. Ещё когда я была совсем маленькой и едва открыла глаза меня уже отдали человеку. – Она сделала паузу, словно разглядывая что-то в несуществующем небе на экране. – Я не жалею из-за этого, человек был добрр ко мне, очень любил меня и заботился обо мне. У него не было другой семьи кроме меня. Но время скоротечно, дни сменяли ночи и годы бежали. Мы были счастливы с моим человеком. Он по долгу и по многу работал, часто был закопан в бумаги. Но я тогда была лишь кошкой, мне нравилось валяться и смотреть со стороны за тем как он работает. Потом мы вместе ели, вместе спали, и всё повторялось кругами день за днём. Пока однажды я не заболела. Он пытался лечить меня, носил к врачам и делал процедуры сам. Но улучшений не было. Силы покидали моё маленькое пушистое тело. Болезнь брала надомной верх. Я видела его слёзы, но мне едва хватало сил смотреть на него, я уже больше не могла даже прийти к нему за едой. И тогда он начал работать, так много как никогда не работал. Он почти перестал спать, и редко ел. Я была обычной кошкой, и не могла знать, чем он занят, я лишь видела, как он горюет. Лишь многим позже, когда я смогла обрести то сознание, которым обладаю сейчас, то поняла, что происходило в те дни. Он не просто горевал, глядя за моим увяданием. Он был учёным, работал на стыке живого сознания и цифровой среды. Многие годы его жизни были посвящены на теории по переносу органического мозга в цифровой мир. А когда никакое лекарство не помогло его единственному другу, он решил, что время теорий закончилось. За считанные дни, он собственными руками воплотит сложнейшие и до сих пор не ясные мне концепции собственных изысканий в металле и проводах. Ему это дорого стоило. Его собственное тело исхудало, лицо приобрело болезный вид, а ведь он уже был совсем не молод. Но в тот момент, когда он подключил машину к моему умирающему телу произошло нечто невероятное. Я осознала себя за его пределами. Я видела себя, лежащую и бездыханную на его столе. Поэтому фактически никогда не существовало меня в двух воплощениях. В тот момент, когда родилась я цифровая, меня органической не стало. Возможно я та самая кошка, умирающая на руках своего безутешного владельца, а может я просто её цифровая копия. Я и сама не знаю, да мне это и не важно, я это просто я. Для меня не было никакого перерождения или перехода, в какой-то момент я просто перестала чувствовать болезнь и боль, но и весь мир вокруг меня стал как-бы другим. Я помнила свою жизнь и осознавала себя именно как Луна. Хотя и видела свои собственные останки. С этого дня моя жизнь, вернулась в прежнее русло, но стала немного иной. Всё было как прежде мы жили с хозяином душа в душу, но больше я не могла стащить кусок с его тарелки, или прижаться к нему ночью. Свет перестал согревать меня, а мои лапы навсегда потеряли возможность ощутить человеческое тепло. – Произнесла Луна, грустно протягивая свою лапу на встречу блеклому ночному свету звезды, озаряющей Гею. – Зато я стала умнеть. Не слишком быстро конечно. Но уже через несколько лет я стала отлично понимать речь хозяина, не по интонациям или выражениям, не выборочные слова, а всё что он говорит. К сожалению, он так и не оправился от моей кончины. Из-за того, что моя органическая версия умерла в момент оцифровки сознания, он винил себя в моей гибели, хотя она и была неотвратима. Но он не стал опубликовывать свои исследования в этой области, и вовсе забросил их. Боясь, что другие могут так же пострадать или даже погибнуть в процессе экспериментов. А то моральное и физическое истощение что он испытал, пытаясь продлить мою жизнь, сильно ударило по нему. И скоро уже горевала я, видя, как мой человек увядает, и никто не может его спасти. Я не могла говорить в то время что бы проститься с ним. Я даже не могла согреть его. Мне пришлось лишь молчаливо наблюдать за его уходом. Так погиб мой хозяин, и так я знаю, что других подобных мне он не создал. С тех пор прошло около ста и девяноста лет. Он жил в той самой секции, которая теперь снесена, там, где ты гулял по стройке. Последняя память о том, что он когда-то существовал была уничтожена, и никто больше не помнит его кроме меня. Быть может опубликуй он свои исследования, то его имя помнили бы и сейчас. Ведь никто кроме него не преуспел в этой области и по сей день. Я же жила сначала в старой квартире хозяина, а потом и во всей секции целиком. До сегодняшнего дня. Иногда были люди, которые нравились мне, и к которым я прибивалась. Каждый мой друг воспринимал меня по-своему, но все те, кто нравился мне, были добры ко мне. Однако жизнь человека коротка. Я пережила их, как и своего хозяина. Каждому из них я пыталась помочь как могла, и некоторые из них действительно достигли успехов с моей помощью. Но все они как правило были не молоды в тот момент, когда я появлялась в их жизнях. Мне нравилось приходить к тем людям кто был одинок и нуждался в компании.