Луна сделала паузу, разглядывая только ей ведомые детали далёкого ландшафта. Но Артур не решился перебить ход её мыслей.
– Мы отличаемся с Кнайтом в том. Что я живой была, и живой себя считаю. А он был создан цифровым и живым никогда не станет. Моему цифровому разуму доступен весь набор эмоций и чувств что были со мной при жизни. Весь мой опыт живого существа, и все связанные с ним радости и тяжести. И даже сейчас, когда я программа я предпочитаю свой привычный внешний вид, двигаюсь и веду себя как кошка, потому что такова моя натура. Кнайт же не рождён в буквально смысле, он создан. Я одна из не многих, кто понимает и чувствует разницу между цифровым существованием и органическим. И кто как не я могу оценить нашу с ним разницу. Хотя конечно, по злой иронии, на взгляд обывателя, мы весьма похожи если не вдаваться в подробности.
Артур уже успел доесть, но теперь с интересом слушала Луну. Кажется, она дошла до какого-то логического финала, и поэтому он решил, что можно начать задавать вопросы.
– Можно ли сказать, что ты такой же нелегальный мыслящий ИИ, как и Кнайт?
– Нет, совсем нет. – Замахала лапой, не поворачивая головы Луна. – Как бы тебе объяснить. Я аномалия, по меркам сети. Но в целом едва ли меня сочтут опасной, мои возможности ограничены, я ведь конце концов кошка, просто слегка древняя, с годами я становлюсь умнее и мои возможности растут. Но Кнайт… Он нелегален как раз из-за своих гипотетических возможностей. Если я развиваюсь со скоростью человека, ну или кошки, и познаю мир с такими же скоростями. То Кнайт, совсем иной случай. Он способен развиваться почти без пределов со скоростью которая и не снилась нам с тобой. То на что человек положит жизнь, Кнайт, наверное, освоит за день, и к вечеру превзойдёт того человека. Поэтому существование и создание мыслящих машин - это весьма серая зона. Никто точно не знает, чем может обернуться такой потенциал. Но я думаю всем понятно, что такое творение без труда превзойдёт создателя. И я вовсе не намекаю сейчас ни на что плохое, как и обещала, просто поясняю разницу.
– Хорошо, но почему ты тогда скрываешься?
– Потому что если меня поймают, то я стану частью чьей-нибудь коллекции, меня могут запереть, и я потеряю свободу. В сети полно коллекционеров всяких диковинок, и я вполне подхожу под их критерии. А я уже привыкла жить свободно.
– Получается, что, гуляя по стройке ты рисковала своей свободой, но ради чего?
– Нет смысла в свободе, если ты ей не пользуешься. Если запереть себя саму, то в чём будет разница. Само собой, я регулярно гуляла и по стройке, и по секции ещё когда она была в старом виде. Обычно я скрываюсь и меня никто не видит, поэтому проблем не возникает. Но тот парень рабочий мне нравился, поэтому я позволяла ему себя видеть. Он добрый человек. Даже пытался кормить меня и поить. Разве могла я в ответ на его доброту позволить ему погибнуть у меня на глазах, конечно я попыталась помочь ему. И он выжил, возможно благодаря тому, что я показала ему куда смотреть. Ну а то что он рассказал после этого обо мне всем на свете, тут уж ничего не поделаешь, он же не знает в какой я ситуации, бедняга думает, что я настоящая живая кошка.
– Мёртвая кошка, – Поправил её Артур – он переживает что ты убилась, когда упала та балка.
– Даже так, ну что же, возможно так даже к лучшему. Ведь меня там и правда больше нет.
– Я думал ты слышала весь наш разговор, и потому попыталась запугать меня в лифте.
– Ну прекррати, я же не всемогущая. На стройке жутко шумно, да и перескочить в твоё оборудования я смогла только когда ты уже уходил. К тому же давай забудем про тот случай с лифтом, мне жутко стыдно, я действовала на эмоциях. Тебе совсем ничего не угрожало, ну в худшем случае тошнота.