– Верно, почти, самым первым.
Артур без труда уловил нотки негодования в его голосе, которые тот явно пытался не выдавать. Видимо он планировал прийти первым.
– Меня зовут Артур Дюн. Пожалуй, Вы первый представитель дома, с которым мне довелось лично поговорить. Уж простите, но кажется Ваше ответное поздравление лишило меня собеседников в том коллективе, и теперь я вынужден искать их здесь.
Когда Артур упомянул дом, то внешний вид юноши явно как-то изменился. Он стал выглядеть ещё более царственно чем раньше, словно теперь он олицетворял собой не только себя самого, но и весь свой благородный дом. Человек с таким внешним видом просто не мог проигнорировать тот факт, что Артур назвал своё имя.
– Горацио, Фалькула. – Молодой человек произносил своё имя так словно это был титул. – Вы вольны искать собеседников где захотите. Могу лишь выразить Вам мои соболезнования, у моей ответной вежливости не было иных мотивов кроме самых благожелательных. Вероятнее всего в ближайшем будущем мы будем вместе учиться и если Вы сдавали экзамен честно, то я буду рад что хоть кто-то составит мне конкуренцию за первое место на потоке.
Горацио выглядел сдержанным юношей, его речь была спокойной и не выдавала тех эмоций, которые он бы не хотел выдать. Его явно воспитывали как публичное лицо, которое должно уметь контролировать себя. Однако его возраст ещё был слишком мал и юность в нём была куда сильнее воспитания и любых наставлений, поэтому Артур без труда видел за этим грозным фасадом, очень умного и любознательного юношу, который не прочь был бы обсудить любые глупости и посмеяться над ерундой, но вынужден был соответствовать высоким стандартам общества, в котором жил.
– Вы льстите мне, боюсь у меня было преимущество, которого прочие лишены. Я бы не хотел, чтобы меня засчитывали в этой гонке за первое место на потоке, а судя по тому как дверь остаётся в покое, могу предположить, что конкурентов у Вас будет не много.
– Отнюдь, этот экзамен не слишком показателен. Многие там сидят дольше нужного для помощи кому-то или с иными личными целями. Уверен, что как минимум двое представителей домов уже бы могли давно покинуть аудиторию, но преследуют другие интересы. Что же касается преимуществ, то все не на равных. Вопрос лишь в том, как человек умеет реализовывать свои преимущества. Куда более интересный вопрос, это то почему Лаверди велел именно Вас вывести. На сколько мне известно не в его духе напрямую вмешиваться в проводимый экзамен среди поступающих, лишь поэтому есть люди, которые ещё там, а не здесь.
Горацио лёгким кивком указал в сторону отстранённых.
– Если честно, то я и сам не знаю, никто не объяснил мне ничего, лишь сказали, что моё присутствие мешает проведению экзамена.
– Это конечно логично, но Вы правы, ничего не объясняет. – Горацио задумчиво посмотрел в сторону двери.
– Почему же Вы не остались внутри, а так быстро покинули аудиторию?
– Наш дом, Фалькула, за честность. Пусть каждый сдаст так как может. Не поймите превратно я знаю, что есть люди, которые пройдут, используя хитрости, но сам я не стану помогать в подобном. Да и у меня нет врагов среди собравшихся, сидеть ожидая воочию увидеть чьё-то отстранение так же не доставляет мне интереса. Другими словами, у меня нет повода задерживаться в аудитории дольше чем нужно для сдачи экзамена.
Дверь аудитории открылась и как предсказывал Горацио оттуда вышли сразу две благородных персоны. Это был ещё один юноша и девушка. Они увидели Горацио и сразу направились к нему. Как только они оказались рядом то завели с Горацио беседу начав со взаимных поздравлений. Они уделили Артуру лишь крупицу внимания только из-за того, что он стоял рядом с Горацио, но не больше чем требовала вежливость. Артур почувствовал, что теперь и в этой компании ему нет места. Он лишь легко кивнул Горацио в знак завершения разговора. Горацио как не странно ответил ему поклоном на поклон, но его благородная особа даже поклоны делала точно с той же грацией что и Мино, поэтому на его фоне Артур просто словно дёрнул головой и не более.
Артур отошёл от группы благородных чтобы не мешать им своим присутствием, которое там явно не требовалось. Таким образом он снова остался в коридоре один. Это было привычно, ведь ещё на родине он часто бывал один, но теперь он мог наслаждаться ролью невольного слушателя всех окружающих его людей. Артур немного переживал за братьев, конечно быстрой сдачи от них никто не ждал, но его больше волновало, чтобы их не отстранили, они были слишком уверены в безупречности своего языка жестов. С ходом времени всё больше людей выходило наружу. Кто-то из-за отстранения, кто-то благодаря добровольной сдаче. Почти все сдавшие работу добровольно в первой волне были высокородными, лишь несколько простолюдинов включая Артура затесались в эти списки. В какой-то момент времени Артур прикинул что история с ожиданием почти повторяется, в коридоре среди сдавших были почти одни благородные, которые тихо о чём-то беседовали, но постепенно количество шумных простолюдинов росло и их беседы всё чаще прерывались из-за галдежа. Артур видел, что Горацио обращает внимание на всех выходящих, но особенно конечно на благородных. С какой целью он этот делал или из простого интереса Артур не знал. В числе последних, когда время закончилось, вышли и братья Кай. Лица у них были с нервными улыбками, когда они оказались возле Артура, то Мин сразу объявил с громкостью, которую должны были слышать все собравшиеся: