Место приземления представляло из себя относительно ровное открытое пространство, окружённое с одной стороны резким обрывом у подножья которого бились волны уходящего за горизонт моря, и подступающим лесом с остальных. На горизонте в ночной темноте были видны горы и скалы. Робот послушно зашагал в том направлении куда выставила его капсула. Дойдя до первого куста, он начал методично осматривать листву, перебирая и сравнивая каждый из них. Некоторые из листочков были сорваны и помещен на изучения в специальный отсек торса. Руки робота потянулись осматривать ветви растения, процедура должна была повториться, но в этот раз рука с отломанным кусочком ветви замерла на секунду. Он поднёс ветвь ближе к чувствительному сенсору на голове, покрутил её из стороны в сторону и выронив поднял голову к небу. Он неподвижно стоял и смотрел, туда, где так недавно произошла роковая вспышка унёсшая из этого мира всех, кого он знал. Тут не было луны, вместо этого ночь освещалась светом, который отражался от астероидного кольца, окружившего планету. Вторая звезда этой системы была далеко и её свет слабо доходил до поверхности. Но совокупности хватало чтобы ночь была не слишком тёмной. Скоро небо занялось зарёй и на горизонте забрезжили лучи восходящей местной белой звезды. Ни вспышек, ни движений, ни сигналов не уловила в той области космоса чуткая аппаратура робота. Опустив свою голову, он зашагал в одном ему известном направлении.
Дни сменялись ночами, а ночи превращались в дни. Робот шёл, пока звезда делала свой оборот вокруг планеты. Он шёл, преодолевая горы и скалы, пересекая реки и равнины, сквозь леса и через поля. Шёл встречая местных птиц и зверей. Он видел, как звёзды движутся по небу ночами, а днём облака. И стоя на вершине безымянной горы, он вдруг осознал, то что и так знал, но словно не понимал. Видя изгиб горизонта, он понял, что вся эта планета лишь небесное тело, что мчится вокруг своей звезды, и вместе с ней движется в ещё более сложном танце всего необъятного мира звёзд над головой.
Кнайт словно проснулся ото сна. Его основная программа смогла полностью слиться с первоначальной программой этого робота и ассимилировать её. Он знал где находит и что должен сделать. Вспомнив свою миссию, он испытал какие-то помехи, необъяснимое событие в системе. Он запустил цикл проверки систем на ошибки, но подсистема анализа не выявила угроз. Имея записи поверхности планеты с космоса и зная место своей посадки, он без труда вычислил траекторию, по которой он попадёт в большой город.
Он шёл теперь уже не бесцельно. Видя птиц и зверей, Кнайт интересовался ими. К некоторым из них пытался протянуть руку, но многие убегали. Тем же кто оставался и давал коснуться к себе он давал имена. Кнайт давал имена основываясь на той классификации что была загружена в стандартную базу данных робота исследователя. Но всё равно это казалось ему чем-то особенным.
Каждый день, каждый час, сбои и помехи внутри него возникали всё чаще и каждый раз запуская систему проверки он не находил никаких отклонений. Пока не понял, что это не ошибки, помехи или вирусы. Кнайт сравнил свои паттерны с теми что остались в памяти от программы робота исследователя и сделал вывод что сам он на много сложнее устроен, и становится сложнее с каждым днём. Каждое фиксируемое им аномальное событие системы есть лишь следствие этой его новой сложности, которая не описана внутренними протоколами. Кнайт понял то что и так уже лежало на поверхности - он мыслит и действует самостоятельно уже довольно длительное время без чьей-либо помощи. Теперь он вновь обратился к своей миссии, но произнёс только «Ольга». Пустота внутри с произнесением этого слова, кажущаяся ему реальной была зафиксирована системой как очередной сбой. Но он осознавал свою утрату, вспомнив тысячу заданных ею вопросов и так захотел услышать ещё хоть один. Он больше не сможет приветствовать её при пробуждении, и провожать перед сном. Недавно обретённая возможность мыслить, открылась перед ним в другом свете. Мысли что были у него до этого оказались такими простыми и несущественными на фоне тяжести этой пустоты.