– Что случилось, я не помню, как оказался здесь. – Голос Мина звучал раздражённым и растерянным.
– На этом корабле? – Скептично уточнила Анна.
– На этом полу! Ох… У меня вообще всё болит. Иногда я сомневаюсь, что мне повезло уцелеть и пережить детство… Сейчас, похожий случай… – Мин аккуратно и попеременно шевелил руками и ногами – Кажется, ничего не сломано. Во всяком случае физически. – Закинув голову он активно проморгался – Ах. Скажи мне что я был без сознания так долго, что за это время вы успели всё сделать и вернуться, а за переборкой меня ждёт вкусная еда и вид на Солнце, пожалуйста.
– Увы. – Пожала плечами Анна. – Но ты попытался.
– Дурацкий Артур. Дурацкий брат. Могли бы сейчас в столовке обедать. Ох… Ну да, кто ж спасёт мир от самого себя. Дурацкий мир – В чувствах Мин пнул переборку, но по лицу, исказившемуся гримасой боли, стразу стало понятно, что он мгновенно пожалел о своём решении.
– Ты закончил? Кроме меня похоже только ты можешь стоять на ногах, так что побереги силы.
– Что? – Словно не услышав часть её фразы переспросил Мин. – А, да-да… закончил… но я ещё вернусь к этой дурацкой переборке, мы не договорили. Что с братом?
– Не знаю, глушилка больше не работает, но по связи он не отвечает. Как раз собиралась к нему.
– Да, хороший план, пойдём быстрее. Что с остальными?
Мин активно зашагал в сторону двери. Анна идя следом прикинула что кажется он пострадал не так уж сильно, как причитал.
– В целом они живы, но у меня не было времени и возможности оценить их состояние более комплексно.
Анна постепенно всё больше приходила в себя, а боль отпускала её разум. По пути к рубке пилота она начала замечать, что корпус всё же был деформирован, и чем ближе они подходили к рубке, тем сильнее это было заметно. Мин кажется тоже заметил эту тенденцию, он ничего не говорил, но от него исходила словно физически ощутимая волна переживаний, он заметно ускорился, некоторые из его ран начали снова кровоточить, возможно он физически не мог бежать и лишь это сдерживало его.
Мин не был религиозен большую часть своей жизни, но всякий раз попадая в похожие ситуации и идя по этим дурацким коридорам, гадая в каком состоянии его брат, он был близок к любому из доступных верований как никогда. Вот и сейчас, что-то в нём трепетало. Когда он только очнулся то сильная физическая боль перекрывала собой большую часть его чувств и ощущений. Но чем больше времени проходило, тем сильнее отступала боль, и тем больше обнажалось чувство тревоги. Он спешил к брату, сам не до конца осознавая, что подгоняет его. Некая необъяснимая тревога словно невидимым кнутом стегала всё его нутро заставляя игнорировать боль и шагать быстрее. Корабль был таким маленьким, но каким долгим казался этот путь. Он бы сорвался на бег, но не мог, даже быстрый шаг давался ему с огромным трудом. Мин спешно приложил руку к панели у толстой двери, отделявшей его от рубки пилота. Иррациональный, необъяснимый страх рождавшийся из чувства тревоги, заполнял все его мысли. Должно быть самая медленная в мире дверь с шипение скользнула в сторону и Мин бессильно замер, осознавая наконец природу своей тревоги. Вся рубка пилота была деформирована и искорёжена до неузнаваемости. Кресло пилота больше не было на своём привычном месте, его выдрало от удара, как и часть пола. Во всей рубке не осталось ровных поверхностей. Всё чего касались глаза было уничтожено, в этом хаосе сложно было сориентироваться. Мин лихорадочно искал глазами своего брата не решаясь переступить порог, и к своему глубоко сожалению он быстро нашёл его. Брат всё ещё был в зажимах кресла, которое валялось у чего-то что ранее представляло из себя укреплённую стену. Его глаза были закрыты, а возле самого кресла уже образовалась неприятная тёмная лужа. Мин помчался к брату забыв, что его тело не может бежать, никакое чувство уже не могло остановить его. Шоу едва уловимо, сбивчиво и лихорадочно дышал, он истекал кровью получив множественные повреждения. Не было понятно в сознании ли он находится. Мин взял его за руку, она была тёплой.