Всё то время что Фос был рядом, никто из окружающих особо не придавал им значения. Юстина лишь пару раз заметила брошенные на них взгляды, и все они были получены ещё на входе. Но ситуация изменилась, как только Фос покинул помещение. Теперь окружающие их Фьорлы хоть и осторожно, но часто бросали на них взгляды. Размером они были больше взрослого человека, но логика подсказывала Юстине что по меркам Фьорлов они были детьми разных возрастов. В их поведении не читалось агрессии, но проскакивали шаловливые нотки, любознательность, и любопытство. Вероятнее всего кто-то взрослый вроде Фоса одним своим присутствием сильно влиял на их поведение заставляя вести себя более сдержанно. А теперь, когда его рядом не стало они могли позволить себе некоторую раскованность. Однако ситуация не перерастала в балаган. Осторожные взгляды и короткие перешёптывания, вот видимо и всё чего их странная пара удостоилась от местной детворы. Но особо сосредоточенные на учёбе индивиды не одарили их даже этим вниманием. Юстина теперь могла отличить взрослого от ребёнка, хоть и не определить точный возраст. Как не странно, но в кодексе, с уходом Фоса, действительно не осталось взрослых Фьорлов. Юстина специально сидела и осматривалась по сторонам. Нет, здесь не было никаких ответственных лиц. Никто не следил за порядком. Всё происходящее вокруг было результатом собственной самоорганизации этих детей. Оборудование при этом выглядело так, словно было в полном порядке, никаких следов вандализма, никаких порченых столов или сидений. Хотя испортить что-либо вышедшее из-под руки Фьорлов было вообще затруднительно, но уж оставить хотя бы лёгкие царапины увековечив своё имя особо старательная фигура точно бы смогла, если б озадачилась. Но нет, ничего подобного. Они относились ко всему бережно, так, словно этими монументальными вещами нельзя было ненароком убить, а напротив, словно они были хрупки и очень ценны.
Юстина несколько раз встречалась взглядами с любопытствующими детьми, и те поспешно отворачивались. Сложно было понять их эмоции, то ли стыд, то ли стеснение. Но точно не агрессия. В эти моменты они выглядели словно пойманные за руку проказники. Лишь один ребёнок смотрел на них без утайки, он жадно разглядывал каждую деталь их внешнего вида, так, словно потом собирался зарисовать. И даже встретившись взглядом с Юстиной не отвёл своего. Сложно было точно определить его эмоции, но так как он ничего не предпринимал то и Юстина не стала заострять на нём внимание, конце концов, она и сама всех вокруг рассматривала. Ясно было то что все эти дети не были монолитны. Разные характеры, разное воспитание, разное отношение к учёбе и к чужакам явно ощущалось в их поведении. Они даже одеты были все по-своему. Не было похоже, что им насаждается какое-то единообразие. Глядя на этих детей Юстина гадала в какой момент происходит нечто, делающее их способными без раздумий напасть и по приказу умереть. Они были похожи на земных детей, не внешне конечно, но что-то в их поведении, их взглядах, было похожее. Юность и наивность, возможно, любопытство ко всему вокруг, детское восприятие мира, где есть некие важные взрослые, при которых не стоит лишний раз даже оглядываться.
Возвращаясь к своим делам, Юстина размышляла. Нужно было понять какую на само деле информацию хранит этот кодекс. Её ценность, и приоритеты ознакомления. Так же обязательно нужно было лучше изучить язык Фьорлов. Кнайт стоял рядом, в целом Юстину это не смущало, роботы слуги, стоящие над душой, были привычным явлением. Но здесь всё было иначе, все вокруг сидели, и никаких роботов слуг тут не было. К тому же Юстине нужна была помощь с переводом, а Кнайт был выше неё даже когда бы она стояла, сейчас же когда она сидела он буквально возвышался. С такой дистанции ему явно придётся говорить громче что бы она лучше слышала, а это скорее всего будет мешать окружающим, ещё больше чем сейчас само их присутствие. Подавив в себе чувство неловкости, связанное с абсурдностью собственного действия, она похлопала по сиденью рядом с собой приглашая Кнайта присесть. Тот охотно и без раздумий присел, вызывая в ней ещё больший водоворот странных чувств. Он вёл себя как живой, ну почти, этого нельзя было отрицать. Но живым то он не был. Юстину не отпускало ощущение что он подражает живым, и всё это, его существование, его действия, чья-то шутка. Словно кто-то управляет им и вот-вот выскочит из-за угла с радостными криками, увещевая о том, что Юстина попалась на розыгрыш, начав относиться к куску железа как к человеку. Но уже прошло очень много времени, и никто до сих пор из-за угла не выскакивал… Да и Кнайт явно действовал по собственной воле. Юстина не стала отказывать себе в тяжёлом вздохе. Который Кнайт трактовал явно по-своему, так как заговорил, лишь усугубляя это странное чувство внутри Юстины.