Сложно было понять глубину философии Фьорлов. В ней жил конфликт между стремлением к лучшему, и следованию традициям. Между новым, и старым. Между общим, и своим. Они были не лишены индивидуальности, но жили во благо общества. Однако не все.
Как не странно у Фьорлов находились инакомыслящие, отступники, и даже мятежники. Только вот, это было совсем не как у людей. Эти индивиды не строили тайных планов, не устраивали заговоров и революций… Они, просто были не согласны… в той или иной мере. Обладали собственным видением вопросов, у которых не могло быть второго мнения. И за это их, по сути ссылали. Но не всех, а лишь самых ярых. Тех, кто сам предпочитал перестать быть частью общества, но не отказаться от своих идей. Тех же, кто готов был молча смиряться, и держать свои спорные, по меркам правительства, идеи при себе, судя по всему никак не репрессировали, пока они не начинали этими идеями делиться слишком широко. Но даже в этом случае, их не убивали. Их, осуждали, общественно порицали, ставили в плохой пример. Дискредитировали по всем фронтам. Так как они сами не уходили из общества, а жили в нём, и при этом не были согласны с общими идеями, это уже сам по себе лишало их чести. А к таким в обществе относились крайне плохо, и любая их, даже хорошая идея была перекрыта этим негативным отношением, никто и никогда не поддержал бы их. Чаще всего те, кто лишался чести сводили счёты с собой сами. Дабы смыть позор. Юстина не понимала, как смерть может смыть позор, но такие тут были порядки. Однако точно ясно было, что Фьорлы в современном мире никогда не убивали друг друга. Совсем иначе вопрос обстоял с теми, кто решил покинуть общество. Они могли выбрать даже место собственной ссылки. Судя по сведениям из кодекса, то скромное строение что они миновали на пути к городу Фьорлов, было одним из таких мест. Уходя в эту ссылку, они добровольно переставали быть частью общества. И могли жить там сколько захотят, ну или смогут. В качестве уважения к их решению, им присылали немного провизии, это не делало их частью общества, скорее подчёркивало их статус и служило напоминанием о том от чего они отказались. В любой момент, отшельник мог отказаться от своих спорных идей, и вернуться. Но был нюанс. Если в ту сторону его доставляли, то обратно он должен был вернуться сам, своими силами. И это считалось, дорогой искупления. Той ценой которую он должен был заплатить за право снова стать частью общества. В момент своего путешествия, такой отшельник рисковал жизнь. И считалось, что если он выжил, то предки простили его, и по-своему благословили его возвращение в общество. К таким вернувшимся предписывалось относиться исключительно хорошо, и во всём оказать помощь. Это объясняло Юстине почему Фос принял их. По традициям Фьорлов, они прошли через пустыню и выжили, а значит предки допустили их в город. Это было священно, и очень важно для каждого Фьорла. Вот почему, они принимали их. Никто не шёл против воли предков, даже Короли. Был так же один нюанс. Пришедший из своего отшельничества, должен был заявить о себе, представ перед магистратом. Юстина же просила встречи с правительством, совсем по другим причинам, но это укладывалось в традицию Фьорлов. Исходя из чести Фьорлов, отшельник не мог позволить себе скрываться, или прятаться от правительственных чинов, поэтому о каких-либо сроках не было сказано. Всё сводилось к его собственному ощущению, потому как ему предстояло публично отказаться от своих прошлых идей, и встать на путь праведный. А это требовало моральных сил и определённого уровня физической готовности, которой могло не быть у Фьорла преодолевшего смертельную опасность и находящегося в связи с этим в неопределённом состоянии здоровья. Ведь у отшельников не было с собой скафандров или комбезов, да вообще в сущности ничего кроме обычной одежды. «Почти как у Артура» подумала Юстина, а потом вспомнила как часть пути Кнайту его пришлось просто нести.