Доктор стоял в узеньком колодце под полом верхнего яруса машинного отделения и возбужденным голосом считывал с кислородных манометров величину падающего давления. Остальные пятеро, работавшие наверху, метались, как ошпаренные. Физик возился у временного распределительного щита реактора, смонтированного так, что при виде его у любого земного инженера волосы встали бы дыбом. Перепачканный смазкой, черный, как негр, Инженер висел вниз головой под генератором и крепил щетки колец. Координатор застыл рядом с Кибернетиком – оба они смотрели на мертвую пока шкалу счетчика нейтронов, а Химик бегал от одного к другому, как мальчик для подноски инструментов.
Кислород шипел, компрессор в роли газовой турбины сердито урчал, слегка позвякивая и вздрагивая: крыльчатка, с которой Инженер обошелся по-варварски, не была как следует сбалансирована, обороты генератора росли, его вой становился все выше, лампы, свисающие с кое-как натянутых под потолком кабелей, уже давали яркий белый свет.
– Двести восемнадцать, двести два, сто девяносто пять, – слышен был монотонный, искаженный металлическим эхом голос невидимого Доктора.
Инженер вылез из-под генератора, вытирая смазку и пот с давно не бритого лица.
– Можно, – выдохнул он.
От огромного напряжения у него тряслись руки, он даже не испытал волнения, когда Физик сказал:
– Включаю первую.
– Сто семьдесят, сто шестьдесят три, сто шестьдесят, – мерно сообщал Доктор, перекрывая вой генератора, который уже начал давать пусковой ток на реактор и с каждой минутой требовал все больше кислорода для поддержания оборотов.
– Полная нагрузка! – простонал Инженер, наблюдающий за электроприборами.
– Включаю все! – отчаянным, ломающимся голосом выкрикнул Физик и, инстинктивно сжавшись, словно в ожидании удара, обеими руками вдавил черные ручки.
Он открыл рот. Координатор, сам того не замечая, все сильнее стискивал его плечо. Они смотрели на прямоугольные шкалы приборов с выбитыми стеклами, с наспех выпрямленными стрелками – счетчики плотности потока быстрых нейтронов, контроля циркуляции электромагнитных насосов, индикаторы радиоактивных загрязнений и комплексных внутренних термопар реактора. Генератор стонал, выл, с плохо контактирующих колец сыпались искры. Внутри реактора, за толстым блестящим панцирем, царило мертвое спокойствие. Стрелки даже не шевельнулись. Вдруг Физику показалось, что они помутнели, размазались, он зажмурился, а когда открыл слезящиеся глаза, увидел стрелки в рабочем положении.
– Прошел критический!!! – заорал Физик и заплакал, не выпуская ручек. Он чувствовал, как обмякают мышцы – он все время ожидал взрыва.
– Наверно, стрелки заело, – спокойно сказал Координатор, как будто не видел, что делается с Физиком. Ему трудно было говорить – так сильно он сжимал перед этим зубы.
– Девяносто, восемьдесят один, семьдесят два!.. – равномерно выкрикивал Доктор.
– Пора! – взревел Инженер и рукой в большой красной перчатке перекинул главный переключатель.
Генератор взвыл и начал терять обороты.
Инженер бросился к компрессору и перекрыл оба входных вентиля.
– Сорок шесть, сорок шесть, сорок шесть, – мерно бубнил Доктор.
Турбина перестала забирать кислород из баллонов. Лампы быстро бледнели, становились все темнее.
– Сорок шесть, сорок шесть… – выкрикивал из колодца Доктор.
Внезапно лампы вспыхнули. Генератор едва вращался, но ток был, все включенные приборы показывали растущее напряжение.
– Сорок шесть… сорок шесть… – все повторял Доктор, который сидел в своем стальном колодце.
Физик уселся на пол и закрыл лицо руками. Было почти тихо. Ротор генератора басовито шумел, он вращался все медленнее, потом несколько раз качнулся, вздрогнул и остановился.
– Сорок шесть… сорок шесть… – продолжал Доктор.
– Какая утечка? – спросил Координатор.
– В норме, – ответил Кибернетик. – Видимо, пробило на максимуме торможения, но автомат успел зацементировать, прежде чем замкнуло.
Кибернетик больше ничего не сказал, но каждый понял, как он гордится этим автоматом. Одной рукой он украдкой придержал другую – у него дрожали пальцы.
– Сорок шесть… – причитал Доктор.
– Да перестань ты, парень! – заорал вдруг в глубину колодца Химик. – Уже не нужно! Реактор дает ток!
Все молчали. Реактор работал как всегда – бесшумно. В стальной горловине показалось бледное, окаймленное темной бородой лицо Доктора.
– Правда? – сказал он.
Никто ему не ответил. Все смотрели на приборы, словно не могли насытиться видом стрелок, неподвижно стоящих в рабочих положениях.