– Если он смеется… – прошептал Физик.
– Это тоже ни о чем не говорит. Даже обезьяны смеются.
– Подожди, – сказал Координатор. Его глаза блестели на худом, обожженном солнцем лице. – Предположим, что у них существует значительно больший биологический разброс врожденных способностей, чем у нас. Одним словом, что у них есть слои, группы, касты работающих творчески, конструирующих, и большое количество индивидуумов, вообще не способных ни к какой работе – ни к чему. И что в связи с этим таких непригодных…
– Убивают. Проводят на них исследования. Едят их. Не бойся, можешь говорить все, что придет в голову, – ответил Доктор. – Никто не будет над тобой смеяться, потому что все возможно. Только, увы, не все из того, что возможно, человек в состоянии пройти.
– Сейчас. Что ты об этом думаешь?
– А скелеты? – поинтересовался Химик.
– После обеда делают учебные пособия, – объяснил Кибернетик со злой гримасой.
– Если бы я изложил все теории, которые со вчерашнего дня пропустил через свою голову, думая об этом, – заметил Доктор, – получилась бы книга в пять раз толще той, которую пишет Генрих, хотя, наверное, не такая складная. Еще мальчишкой я познакомился со старым космонавтом – он видел больше планет, чем у него было волос на голове, – а волос у него оставалось порядочно. Намерения у него были добрые, он хотел рассказать мне, как выглядит пейзаж не помню уж на какой луне. «Там есть такие, – говорил он и разводил руками, – такие большие, и у них есть такое, и там вот так, а небо другое, чем у нас, да, другое», – повторял он все время, пока сам не начал смеяться и не махнул рукой. Невозможно кому-нибудь, кто никогда не был в Пространстве, рассказать, как это выглядит, когда висишь в пустоте и у тебя под ногами звезды. А ведь в этом случае речь идет только об изменившихся физических условиях! Здесь же перед нами цивилизация, которая развивается самое меньшее пятьдесят веков. Самое меньшее! И мы хотим понять ее за пару дней.
– Мы должны очень стараться; если не поймем, цена, которую придется платить, может оказаться слишком высока, – сказал Координатор. Помолчав, он добавил: – И что, по-твоему, следует делать?
– То же, что и до сих пор, – сказал Доктор, – но шансы на успех я считаю ничтожными, примерно… примерно один к числу лет, которые насчитывает цивилизация Эдема.
Из туннеля высунулся Инженер и, увидев товарищей, отдыхающих в широкой полосе тени, как на пляже, сбросил комбинезон и подошел к ним, выискивая себе место, чтобы сесть. Химик жестом позвал его.
– Ну, как у тебя, пошло? – спросил Координатор.
– Да, у меня готово уже почти три четверти… Впрочем, я не все время работал над этим… Я попробовал пересмотреть сложившееся у нас мнение, будто тот первый завод – на севере – работает так, как мы это видели, потому что никем не контролируется и разрегулировался… В чем дело? Что в этом смешного? Ну чего вы гогочете?
– Я вам кое-что скажу, – заявил Доктор. Он один остался серьезным. – Когда корабль будет готов к старту, произойдет бунт. Никто не захочет лететь, пока не узнает… Уж если даже сейчас, вместо того чтобы в поте лица завинчивать винтики… – Он развел руками.
– А, вы о том же? – догадался наконец Инженер. – И к чему вы пришли?
– Ни к чему. А ты?
– Да я тоже, но я искал некоторые наиболее общие и одновременно характерные черты явлений, с которыми мы столкнулись… И меня поразило, что автоматический завод не только работает по замкнутому циклу, но и это делает как будто небрежно: отдельные готовые изделия разнятся между собой. Помните?
Все согласно зашумели.
– Ну а вчера Доктор обратил внимание на то, что отдельные двутелы отличаются друг от друга странным образом: у одних нет глаз, у других – носа, меняется количество пальцев, то же самое с цветом кожи. Все это колеблется в определенных границах, как бы в результате известной неточности процесса «органической» технологии – здесь и там…
– А ведь действительно интересно! – воскликнул слушавший с большим вниманием Физик.
А Доктор добавил:
– Да, наконец что-то существенное. А дальше? Дальше? – повернулся он к Инженеру, который смущенно покачал головой.
– Честно говоря, я не решаюсь вам сказать. Человек, когда он один, выдумывает разные…
– Да говори же! – крикнул Химик почти возмущенно.