«Никаких изменений, мистер Киннисон, — подтвердил доктор Фредерик Родебуш через свою Линзу. — Шестеро наших следят за экранами, сменяясь каждые десять минут.»
Однако вскоре наблюдение дало кое-какие результаты.
«Прошу внимания, — объявил Дал-Налтел, вылив на себя несколько пинт воды. — Вполне естественно — для вснерианина, конечно, — находиться на поверхности — или под ней — любого водного пространства, до которого он сумеет добраться. Я сам получил бы огромное удовольствие, погрузившись в это озеро. Так вот, один наш знакомый венерианин, Осмен, часто посещает именно этот водоем и именно в это время.»
«Что?!» — вырвалось разом у девяти ленсменов.
«Совершенно точно. Он и сейчас здесь. В лодке под желтым парусом.»
«Но как он собирается искать посылку? Вы можете разглядеть какие-нибудь поисковые приспособления?» — спросил Сэммз.
«Они ему не нужны, — сообщил Дал-Налтел. — Если закопать коробку в нее, ее не заметит ни один житель Земли. Но венерианин почует запах с другого конца озера.»
«Правильно. Я об этом не подумал! Контейнер невелик; вряд ли в нем есть передатчик или радиомаяк».
«Возможно. Но наблюдение не прекращать! — приказал Киннисон. Направьте один монитор на Осмена и осмотрите прочие лодки. — Он повернулся к Сэммзу. — У этого типа нет никакого оборудования, Вирджил…, чист, как новобрачная! Не пользуется даже следящим лучом!»
С яхты подтвердили это заключение. Вывод был очевиден — в данном случае их противники полагались не на механические и электронные устройства, а на собственные способности.
Лодка с желтым парусом, подгоняемая слабым ветерком, неторопливо двигалась в ярком потоке солнечных лучей. Осмен, не заботясь о том, куда отнесет его суденышко, сидел на корме, свесив за борт ноги с перепончатыми ступнями. Наконец, он нырнул в воду — без всплеска и брызг, так, как это может сделать только житель Венеры или морской.
«Я думаю, он мог припрятать кое-что, — задумчиво заметил Джек Киннисон, наблюдая на экране за скользившим под водой телом. — Венерианин способен проглотить все, что уступает размерами кухонному комбайну, и в животе у Осмена может располагаться целый аналитический блок. Никто еще не пытался просветить нашего приятеля ультраволнами?»
«Нет, мы его не тревожили», — Родебуш покачал головой.
«И не надо. Лучше следить за ним только визуально, в оптике.»
Ленсмены продолжали ждать, наблюдая за хаотическими перемещениями Осмена. Казалось, он просто наслаждается, попав в родную стихию, однако в конце концов венерианин очутился как раз в том месте, к которому было приковано немало любопытных глаз. Он взглянул на коробку для ленча столь же равнодушно, как и на другой зарывшийся в ил мусор; затем проплыл над ней — так небрежно, что лишь ультракамеры смогли уловить, что он действительно делал.
«Коробка на месте, — заметил кто-то из наблюдателей, — но пакет в ней уже отсутствует.»
«Так! — воскликнул Киннисон. — Видите, где он?»
«Нет, сэр», — Родебуш и Кливленд ответили почти одновременно.
«Десять к одному, что мы не заметим ничего, — передал Джек. — Осмен его просто проглотил. — Помолчав, Киннисон-младший добавил:
— Удивительно, что он не проглотил всю коробку целиком.»
«Пакета не видно. Наверное, Джек прав — он проглотил его», — Кливленд осторожно вращал верньеры локатора.
«Лиман, Фред, поверьте это!»
«Сейчас, сэр… Он вернулся в лодку, и теперь мы осматриваем его… Нет, снаружи — ничего!»
«Значит, он не собирается сплавить посылку кому-нибудь в толпе. Что ж, подключим наземные силы. Выследить его не составит труда.»
Суда наблюдения были отозваны, «Чикаго» и остальные военные корабли вернулись на свои базы. Космическая яхта исчезла, канув без следа в непроницаемый космический мрак. С другой стороны, резко возросла активность в леске, окружавшем озера. Туристы сворачивали свои палаточные лагеря, любители пикников на свежем воздухе приканчивали остатки провизии, многочисленные молодые люди, которые весело резвились на берегу, собрав мячи, ракетки и прочий спортивный инвентарь, направились к ближайшим тропинкам.
Киннисон, однако, ошибался, когда говорил, что остальная часть предприятия не вызовет затруднений. Это работа оказалась не совсем обычной, ибо ее пришлось делать с величайшей осторожностью, не возбуждая даже самых незначительных подозрений. Сэммзу нужны были факты — ясные, надежные, веские факты. Такие очевидные, чтобы любой, кому пришлось бы с ними ознакомиться, не испытывал ни малейших сомнений.