– Да пёс их разберёт, поганых, – сплюнул Григорий. – Кончили, и ладно.
– А ежели снова придут? – не унимался Беломир.
– И тех прибьём, – жёстко отмахнулся казак. – Чем их меньше, тем нам проще.
– Это верно. Но знать, что враг затевает, нужно, – не уступил парень.
– Да как же ты узнаешь, коль они по-нашему почитай и не говорят, – развёл Елисей руками. – Ладно, ежели один на полсотни три слова знает.
– А что, из наших тоже никто по-хазарски не говорит?
– А на кой? – хмыкнул Григорий.
От такой постановки вопроса Беломир несколько завис. За разговором они успели оттащить все тела подальше в лес и, рассевшись у костра, принялись рыться в перемётных сумах степняков. Пресные лепёшки, вяленая до древесной сухости конина, соль в тряпицах, вот и весь сухой паёк кочевников. К тому же всякие походные мелочи, деревянные фигурки, обмазанные кровью и жиром, в общем, ничего такого, что могло бы пригодиться в хозяйстве.
Григорий снял с рогульки небольшой медный казан, в котором хазары готовили что-то вроде кулеша, и, поставив его на землю, подвесил походный чайник. Этими предметами походного обихода обзавелись уже половина станичников. Быстро уничтожив кулеш, казаки приступили к неспешному питию чая. Говорить было не о чем. Дело, ради которого они сюда пришли, было сделано. Осталось только вернуться обратно.
Задумавшись, Беломир и сам не заметил, как погрузился в какое-то медитативное состояние, глядя на пламя костра. Что именно произошло, он так и не понял, но вдруг заметил, что наблюдает за стоянкой словно сверху. Как будто его сознание отделилось от тела и взлетело над лесом. Все чувства как-то отдалились, но осталось любопытство. Посмотрев на себя самого со стороны, парень азартно попытался подняться ещё выше. К его огромному удивлению, это получилось.
Теперь он находился примерно метрах в ста над землёй, но при этом всё тот же ночной взгляд снова заработал. Где-то в лесу гулко ухнул филин, и парень направил это непонятное зрение в ту сторону. Зачем? Да самому бы понимать. Просто интересно стало, что ещё ему вдруг оказалось доступно. Но примерно километра через полтора Беломир вдруг понял, что видит кавалькаду из пяти всадников. Спустившись ниже, он разглядел ещё одну команду хазар, медленно двигавшихся по звериной тропе.
«Вот только гостей нам и не хватало», – как-то отстранённо подумал он, направляя это зрение, дух, ка, или хрен его маму знает, как эта штука правильно называется, обратно к поляне.
Воссоединение с собственным телом оказалось неожиданно болезненным. Пока он где-то мысленно летал, тело успело основательно окоченеть и, придя в себя, Беломир чуть не рухнул физиономией в костёр. Елисей, успевший подхватить его, растерянно оглянулся на напарника, настороженно спросив:
– Чего это он?
– Хазары, – еле слышно выдохнул парень, пытаясь справиться с дыханием.
Пыхтел он так, словно марафон пробежал, а сердце колотилось, как будто готово было проломить грудную клетку.
– Какие хазары, где? – тут же насторожились казаки.
– Полверсты, в ту сторону, по звериной тропе идут. Пятеро, – коротко пояснил парень, с грехом пополам беря организм под контроль.
– Как узнал? – тут же потребовал ответа Елисей.
– Дух над землёй поднялся и стал над лесом летать. С чего, не знаю. Знаю только, что прежде не было такого со мной, – пояснил парень, тряхнув головой.
– Вона как, – растерянно крякнул Лютый, простецким жестом почёсывая в затылке. – Ты ж по роду Кречет, так?
– Так, – насторожился Беломир.
– Про оборот в птицу не слыхал, а вот что были характерники, которые могут духом своим так управлять, слышать доводилось. Выходит, и у тебя такое имеется.
– Говорю же, в первый раз такое. Сидел, на огонь смотрел, а после словно в небе оказался, – мотнул Беломир хвостом.
– После судить станем, – оборвал их разговор Григорий. – В стан вернёмся и побаим спокойно. Что теперь делать станем?
– Встречать, – жёстко ответил Елисей.
– Оно понятно. Да только в нас с тобой казаков не признать, слепым быть надобно, – напомнил Григорий.
– А вас они и не должны видеть, – ответил Беломир, успевший уже прийти в себя. – Тропа к коновязи выходит. Я к ней спиной сяду, а вы рядом, в кустах укройтесь. Как на поляну выйдут, так и начнём бить. Сзади-то они меня точно за своего примут, – усмехнулся парень, перекинув хвост волос через плечо.
– Добре. Только нагрудник ихний надень, – чуть подумав, решительно кивнул Григорий. – Хазары его снимают, только когда спать ложатся.