– Ну, всё, пришлый. Конец твой настал. Резать тебя стану.
– Ну, попробуй, дерьмо овечье, – презрительно фыркнул Беломир, взмахом руки раздвигая толпу. – Давай. Ты и я. Что при себе имеешь, с тем и бейся.
– Выходит, я саблей рубиться стану, а ты кинжалом? – насторожился мужик.
– Сказано тебе, что имеешь, тем и бейся, – жёстко повторил парень, медленно выходя на центр образованной народом площадки, попутно разминая руки и шею.
– Ты, пришлый, сам такое сказал, – ощерился Мышата и, вырвав саблю из ножен, взмахнул ею, явно накручивая себя злостью.
Едва увидев его движения, Беломир с трудом сдержал смех. Может, в верховом бою Мышата что-то и умел, но в пешей схватке ему опыта явно недоставало. Все движения были скованы, словно он боялся своего оружия.
– И как только ты до сего дня дожил? – поддел его парень, презрительно усмехаясь. – Гляди, уши себе не обрежь.
– У-у, щучий сын! – взвыл Мышата, кидаясь в атаку, вскинув саблю над головой.
Доставать кинжал Беломир и не собирался. Как уже было сказано, слишком много чести для такой швали. Шагнув ему навстречу, парень принял вооружённую руку на перекрещенные кисти своих рук и, резко всадив противнику в живот колено, закрутил его конечность так, чтобы сабля прошла между ними по широкой дуге. Задохнувшись от удара, Мышата разом ослаб, и клинок, ударившись о землю, вырвался из его хватки.
Задирая захваченную руку, Беломир довёл её до высшей точки и тут же пнул сапогом в лицо. Ахнув, мужик невольно схватился за него рукой, закрывая себе обзор. Отпустив его руку, парень стремительно ухватил противника за подбородок и затылок и с силой рванул руки в стороны. Шейные позвонки тихо хрустнули, и на землю упало уже мёртвое тело.
– Сказано, честная сталь для честного воя, – зло прохрипел Беломир, мрачно глядя на труп.
Приём этот он изучал только в теории, но как оказалось, применить его на практике не так и сложно. Главное, понимать механику каждого движения. Да и не ожидал парень, что этот замухрышка так обмякнет от первого же пинка. Недаром Григорий сказал, что в боях он обычно старался держаться в стороне. Трус, отсиживавшийся за чужими спинами.
– Это как так-то? – растерянно произнёс кто-то из притихшей толпы. – Голыми руками, как курёнку, шею свернул.
– А вы решили, что я его дружкой взял только за ради хвоста красивого? – иронично усмехнулся Григорий. – Беломир без малого витязь, и потому раньше, чем рот открыть, пусть каждый головой подумает, что из того получиться может. Напраслины терпеть не станем. Надо будет, вдвоём рядом встанем. А что до казны добытой, так мы её всю раздали, потому как нам и самим надобно, чтобы станичники жили крепко. Тогда и нам легче будет.
– Втроём, – коротко прогудел Векша.
– Чего? – не понял Григорий.
– Надо станет, втроём рядом будем. Я хоть и не вой, а силушки достанет любому пустобреху рыло набок свернуть, – прогудел кузнец, вскидывая громадный кулак.
– После тебя не рыло, голова слетит, – растерянно отшутился кто-то из толпы.
– Тризну справить надобно, – напомнил ещё один голос. – Хоть и пустой человек, а всё наш. Станичник. Беломир, возьмёшь себе чего?
– Если только саблю, чтобы переплавить после. Клинок доброго слова не стоит, – отмахнулся парень, окидывая труп презрительным взглядом.
– В хате у него всякое быть может, – напомнил всё тот же голос, что сказал про тризну.
– Оружие, что найдёте, в кузню снесите. А остальное, что после тризны останется, себе заберёте, – принял Беломир решение и, развернувшись, добавил: – Пошли, братовья, до дому. После разговоров пустых мне чаю захотелось.
– И вправду не лишне будет, – усмехнулся Серко в ответ.
Векша, не раздумывая, подхватил обронённое оружие и, небрежно держа его в руке, поспешил за ними следом.
На летний торг из станицы отправилась почти половина станичников. Кому-то требовалось что-то купить, кому-то продать излишки выращенных овощей, в общем, шла обычная сельская жизнь. Сидя на передке телеги, рядом с Векшей, Беломир предавался размышлениям, пытаясь придумать, каким образом хоть немного подтолкнуть местную индустрию. Как ни крути, а в одной кузне, даже при наличии отличного мастера, ничего серьёзного не сделаешь.