Сразу после схватки один из сопровождавших его противника воинов вышел в круг и, растерянно покосившись на обезглавленное тело, громко сказал:
– Мы выкупим оружие и коня. Мои люди могут забрать тело?
– Принеси выкуп, – отрезал Беломир, ещё не отойдя от стремительной схватки.
Угрюмо кивнув, воин махнул кому-то рукой, и от татарского отряда отделился пожилой мужчина. Подойдя к воину, он передал ему увесистый кисет и, вздохнув, покачал головой. Его явно огорчило всё случившееся. Не говоря ни слова, воин перекинул кисет парню, громко добавив:
– Здесь сто серебряных динар. Это и за коня, и за оружие.
– Забирайте, – хмыкнул Беломир, махнув рукой в сторону тела.
Казаки взяли его в кольцо, едва только парень вышел из круга, и так вели до самого бивака. Зачем это было нужно, парень не понял, но спорить не стал. В любом случае не с его знаниями местных реалий влезать в местные правила. Уже в лагере, присев на седло, Беломир вытряхнул из кисета горсть монет и не раздумывая принялся одаривать станичников. Зачем? Да хотя бы за то, что прикрыли. К тому же здесь было принято делиться удачей.
Что на самом деле означает это выражение, Беломир пока не понял, но обычаю старался следовать. С улыбками благодаря, казаки расходились по своим местам. Получив от кашевара порцию кулеша, парень смолотил её, даже не чувствуя вкуса. Он так и просидел у костра, бездумно глядя в огонь и пытаясь понять, что с ним происходит. Из этого состояния парня вывел вопрос подошедшего Родомила.
– Не журись, паря. Ты ж его не в набеге срубил. Сам вызвал, сам и полёг, так чего пригорюнился?
– Да не о том я думаю, – качнул Беломир головой. – Как жить, решаю.
– А чего тут решать. Добре ты живёшь. Дом вон свой сложил. Подворье пока пустое, но худоба дело наживное. Найдёшь себе бабу, и за худобой будет кому присмотреть. Или ты решил, как Гриша, бобылём жить?
– Рано мне ещё семью заводить, – вздохнул парень, мысленно кривясь от возможного возникновения очередной проблемы. Тут бы с самим собой разобраться, а они ещё и бабу навязывают. – Нанять бы кого, чтобы за домом смотрел. Навроде ключницы. Бывает у вас так?
– Всяко бывает, – подумав, пожал казак руками. – Да только из наших, станичных, никто в услужение не пойдёт. Со своими бы заботами управиться. А вот ежели в полон какую возьмёшь, или выкупишь… – Родомил оборвал сам себя на полуслове и, хмыкнув, добавил: – А ведь есть у нас в стане такая.
– Это кто ж будет? – не понял Беломир.
– А из тех девок, что вы с Гришей у хазар отбили. Двух он уж по домам наладил, а вот третьей и ехать некуда. Так в дому его и живёт. Навроде как за хозяйством приглядывает. Да только там того хозяйства, конь да оружье. Ну да хата ещё.
– А тут на торгу полонянок видел? – задумчиво поинтересовался парень.
– Не, не было. Татары их сюда редко привозят. Опаску имеют. Знают, что мы полон и отбить можем.
– И как тогда покупать? – озадачился парень.
– Подумать надобно, – почесал казак в затылке.
– Подумай. Ты эти места лучше знаешь. Да и правила местные. А как надумаешь чего, не сочти за труд, поведай, – аккуратно попросил парень, мысленно прикидывая, что из всего этого получиться может. – Когда обратно пойдём? – сменил он тему.
– Так вроде управились, – задумчиво протянул Родомил. – Вот завтра глянем, что не сделали, а там видно будет. – А сам-то как? Всё купил, что искал?
– Всё, и даже больше, – усмехнулся Беломир. – У телеги вон, ажно оси трещат.
– Да уж, железом всяким вы знатно закупились, – усмехнулся казак.
– А что делать, ежели в местах наших его и не добывают вовсе, – развёл парень руками. – А железо нам в делах потребно, сам знаешь.
– Да это я так, шутейно, – смутился Родомил. – Сами покупали, выходит, самим и знать, для какого дела.
Беседа увяла, и Беломир, вздохнув, вернулся к своим размышлениям. По всему выходило так, что, оказавшись тут, он не только сменил место обитания, а ещё и изменился внутренне. Отчего? Вот самому бы знать. Ведь прежде в характере его никогда жестокости не было. Да и не имел он привычки людей словно баранов резать. А тут будто с цепи сорвался. Что ни драка, так обязательно с кучей жмуриков. А главное, это никак не влияет ни на сон, ни на аппетит. Словно так оно и должно быть.
Пока он предавался рефлексии, на степь опустился вечер, и казаки, быстро распределив дежурства, принялись устраиваться на ночёвку. Понимая, что так он ничего не высидит, парень раскатал свою походную кошму и, улёгшись, накрылся буркой. Пояс с оружием был уложен под седло, а верная шашка легла рядом, под руку. Расслабляться в степи – самому себе проблем наживать. Даже здесь, возле торга. Эту простую истину ему объяснил Векша ещё в самый первый раз их приезда сюда.