Пронзительный женский визг разом разрушил всю тишину операции. Парень успел подбежать к следующей повозке, когда из неё вывалился не молодой, крепкий мужчина в одних штанах, но с саблей в руке. Не давая ему опомниться, Беломир полоснул его клинком по животу и, дав согнуться, рубанул по шее. Следом за мужиком выскочил подросток лет пятнадцати с кинжалом и тут же попытался ткнуть своей железкой парня. Одним ударом избавившись от него, Беломир отбросил кожаную полость, закрывавшую вход в кибитку, и едва успел увернуться от клинка сабли, летевшего ему в лицо.
За рукоять сабли держалась какая-то баба. Зло оскалившись, Беломир перехватил шашкой очередной колющий удар сабли и, прижав её к днищу, хрипло прорычал:
– Брось, убью!
Но баба и не думала его слушать. Ухватив рукоять двумя руками, она дёрнула саблю изо всех сил и, не удержавшись на ногах, грохнулась на спину. Воспользовавшись моментом, парень запрыгнул в кибитку и, не раздумывая, пнул визжавшую на ультразвуке бабу ногой в лицо. Не останавливаясь он пинком вышвырнул оружие из кибитки и, перебросив шашку в левую руку, от всей души приложился кулаком к физиономии этой чокнутой. Убедившись, что другого оружия в повозке нет, он выскочил на улицу и тут же кувырком ушёл в сторону от очередного удара саблей.
Очередной подросток, размахивая саблей, словно взлететь пытался, с диким визгом ринулся в атаку и тут же нарвался на удар ногой в живот. Бил парень не вставая. Точнее, вскочить ему не дал противник, набросившись так, как будто готов был зубами загрызть. Впрочем, как раз этому бы Беломир уже не удивился. Дрались степняки отчаянно. Хотя, если разобраться, по-иному тут просто было нельзя.
Избавившись от парня, Беломир быстро осмотрелся и, выскочив на открытое пространство, принялся высматривать очередного врага. Но как оказалось, казаки тоже времени даром не теряли. В стойбище, кроме стариков, женщин и детей, живых не осталось. Казаки принялись собирать добычу, то и дело кулаками призывая к порядку пытавшихся возражать баб. С ними не церемонились, попросту вышвыривая на улицу.
Из кибиток, в которых ночевали только воины, выбросили тела и начали загружать всё добытое в них. Для Беломира это было удивительно, но спорить или что-то доказывать он не рискнул. Военная добыча, это то, что поможет казакам заметно повысить свое благосостояние. К тому же добычу тут брали везде и все. В общем, не ему с его менталитетом влезать в местные дела. От большой отары отбили две трети овец, и отряд, усевшись на коней, направился в степь. Коней из стойбища забрали всех.
Первыми шли гружёные кибитки, за ними следом гнали овец и только после двигались бойцы отряда. Таким образом, след повозок перекрывался следом отары, так что разобраться, кто именно тут прошёл, было почти невозможно. Понятно, что из-за отары отряд сильно терял в скорости, но скот это тоже добыча, так что бросать овец никто не собирался. К утру отряд ушёл от стойбища километров на пять, не больше. Понимая, что и казакам, и овцам нужен отдых, Григорий вывел их к очередному роднику, и бойцы принялись разбивать лагерь.
Днёвка прошла спокойно, отара неспешно паслась рядом, а лошади, отдохнув, готовы были к продолжению пути. Быстро выстроив караван, отряд двинулся дальше. От роли погонщиков овец были избавлены только Серко и Беломир. В их задачу входил постоянный объезд всех возвышенностей с целью контроля за тылом. В таких условиях погоня вполне могла случиться. Вот и теперь, въехав на холм, напарники внимательно осмотрелись, и Григорий, чуть тряхнув поводом, направил коня дальше.
– Зачем овец брали, дядька? – не удержавшись, тихо спросил Беломир. – Без них давно бы в степи затерялись.
– Ништо. В стане вдов с ребятишками хватает. Им такая живность в самый раз будет. И шерсти настригут, и мясо, случись чего, будет. Да и сена не так много, как корове, надобно, – усмехнулся казак, не поворачиваясь.
– Ну, не знаю. По мне, так они только и делают, что едят, – фыркнул Беломир, подгоняя коня. – Может, нам с тобой задержаться малость, да приглядеть, чтобы степняки вслед не кинулись?
– Пустое, – отмахнулся Серко. – Не кинутся. Им ещё весть не дошла.
– Думаешь? – усомнился парень.
– Степняк пешком не ходит, а коней мы всех увели. Даже старых, что сами за отарами ходят, и тех угнали.
– Ага, – задумчиво протянул Беломир, припомнив четырёх одров, что продолжали ковылять следом за отрядом.