– Дядька, а откель тут хазары? – найдя то, что его беспокоило, спросил парень.
– Ты это к чему? – насторожился Григорий.
– Так стойбища их в другой стороне, – махнул парень в сторону моря. – А они тут. И откель они могли ехать? Чего искали? Ведь отряд этот воинский. Выходит, не просто так катаются, – пояснил Беломир свою мысль.
– Да уж, полсотни воев так просто по степи кататься не станут, – задумчиво протянул казак. – Святослав! – окликнул он одного из бойцов. – Веди караван далее, а мы с Беломиром за хазарами приглядим.
Убедившись, что его услышали, казак развернул коня и рысью погнал его в сторону, где проходил вражеский отряд. Минут через сорок они выехали на нужную тропу, и Григорий, свесившись так, что даже конь боком пошёл, принялся рассматривать след.
– Я думал, ты за ними поведёшь, – удивлённо проворчал парень.
– Проку нет. Ушли и ладно, – отмахнулся казак. – А вот понять, откель они шли, нам надобно.
Убедившись, что след ровный, Григорий выпрямился в седле и повёл коня короткой рысью, не отрывая взгляда от земли. Спустя два часа он остановился и, оглядевшись, негромко проворчал:
– А ведь они ищут чего-то.
– И чего тут искать? – не понял Беломир. – Тут же не живёт никто. И с чего ты решил, что они что-то ищут?
– Змеёй идут, но с тропы не сходят. Выходит, ищут когось, – задумчиво пояснил казак, осматриваясь.
Хазарский след вывел разведчиков к ручью, на берегу которого они застряли надолго. Здесь был чей-то лагерь, на который кто-то напал. Тела погибших вывезли, с погибших лошадей сняли всю сбрую, так что с ходу определить, кто именно кого резал, было невозможно. Мрачно оглядывая место нежданного побоища, Григорий мрачно скривился и, покачав головой, тихо проворчал:
– Доброе место испоганили. Родичей увозили, так надо было и лошадей в степь оттащить. Там бы шакалы с ними быстро расправились. А теперь и воду эту пить страшно.
Вороны и грифы с пронзительными криками отгоняли друг друга от туш, вызывая в душе холод и омерзение. Беломир, глядя на эту картину, ощущал, как на загривке шерсть дыбом поднимается. Хотелось зарычать и начать отстрел всех падальщиков подряд. Усилием воли взяв себя в руки, парень тряхнул головой и, не поворачиваясь к напарнику, тихо предложил, прикидывая их общие возможности:
– Может, не станем туда лезть? Всё одно там уже всё затоптали.
– То верно, – вздохнул казак в ответ. – Добре, посмотрим, откуда пришли и куда те напавшие ушли после.
– След простыл. Тут всё дня три назад случилось, – упёрся Беломир, не имея никакого желания даже рядом с этим погостом ходить.
– Пять, – коротко ответил Григорий, прикрыв глаза и чутко поводя носом. – Пять дён прошло. Тут меня жди, – скомандовал он, направляя коня куда-то в сторону от распадка.
Уже привычно взведя арбалет, Беломир наложил на ложе болт и, отведя своего скакуна в сторону, под ветер, замер, внимательно осматриваясь и готовясь драться с кем угодно. От падальщиков до кочевников. Минут через двадцать, вернувшись, Григорий жестом позвал его за собой и, выехав из распадка, тихо поведал:
– Полтора десятка одвуконь из предгорий пришло. То ли посольство какое было, а то ли сговор с кем спроворить хотели. Но только тут на них и напали. И похоже, из того полтора десятка никто не ушёл. Даже мёртвых увезли. Но у напавших кони не кованы.
– Горцы? – тут же отреагировал Беломир.
– И я так подумал, но уж больно это понятно, – качнул казак головой. – В степи все знают. Коней только горцы не подковывают. Им в горах не кованый конь лучше подходит.
– Хочешь сказать, что кто-то решил на них свою вину свалить и таким делом хазар с горцами стравить? – задумался парень.
– Может, хазар, может, татар, а может, и половцев, – так же задумчиво отозвался Григорий.
– А эти тут откуда? – удивился Беломир.
– Половцы-то? Так и они в этой степи живут. Вон, за Итиль переплыви, к ним и попадёшь.
– Каждой твари по паре, и все друг дружку режут, – проворчал Беломир, окончательно запутавшись.
– То, что режут, это верно, – усмехнулся казак. – А ты откель про ковчег ведаешь?
– Всякое слыхать приходилось, – отмахнулся парень и тут же принялся выкручиваться: – Хоть и жили мы у последнего моря, а люди до нас всякие добирались. Они рассказывали, а я слушал. Интересно было знать, как в других местах люди живут.
– Это где ж такое, последнее море? – тут же ухватился Григорий за его оговорку.
– Так сказывал же, – развёл парень руками. – Вон в ту сторону, ежели долго ехать, доедешь до моря, которое у нас Белым называют. А за ним, ещё дальше, ледяная пустыня начинается. Потому и прозвали его Последним, потому как дальше только лёд сплошной. Толстый, такой и не прорубишь.