– Неужто там и не живёт никто? – с интересом спросил казак.
– Тюлени, моржи да медведи белые. И те почитай только на самом краю. А вот дальше уж никто.
– Это ж какие там морозы стоят, что лёд такой толстый намерзает? – подумав, качнул казак головой.
– Сильные. В воздух плюнешь, до земли ледышка долетает, – отозвался парень, вовремя сообразив, что называть цифры будет по меньшей мере глупо.
– А на вашей стороне как? – последовал новый вопрос.
– Полегче, но тоже иной раз на улицу из дому лучше не выходить, – грустно усмехнулся Беломир, уже прикидывая, как сменить тему.
– И где только народ не селится, – качнул казак головой и, махнув рукой, выдал очередное решение: – Поехали, друже, к нашим. Что тут случилось и кого за что убивали, теперь не понять. Но ко всяким приезжим присматриваться надобно будет.
– Думаешь, кто-то может купцом прикинуться и с что-то, с того бою взятое, кому из станичников продать, чтобы и нас в той татьбе замазать? – высказал свою версию Беломир.
– Верно мыслишь. И такое быть может, – одобрительно кивнул Григорий. – От поганых всякого ждать надобно.
– А почему вы их погаными называете? – решился, спросил парень, вспомнив, что в этих местах он новичок, и подобный вопрос удивлять не должен.
– Так не моются они толком, – вдруг рассмеялся казак. – Так только, иной раз на морду водой плеснут, и всё. Неужто смрада от них не замечал?
– Замечал, да только не понял, от чего он. Думал, от кож, в которые они заместо доспеха рядятся, – нашёлся парень.
– В степи воды мало. Это тут, у гор, родников да ручьёв хватает, а вот дальше их мало становится. И берегут они ту воду токма для скота своего. Потому как без коня и отары и степняк не степняк. Зимой, к примеру, они тело маслом мажут, а после то масло костяным ножом себя счищают. Вроде как моются так. Вон, даже девок полонных, что казаки иной раз за себя берут, и то к бане нашей приучать едва не плетью приходится. Они ж той воды боятся.
– И как, приучаются? – не сдержал Беломир ехидства.
– А куда им деваться? – развёл Григорий руками. – Да и не страшно то вовсе. А как распробуют, сами первыми бегут баню топить.
– Неужто у степняков и вправду девки так хороши, что казаки на них женятся? – усомнился парень.
– Всякие есть, – понимающе усмехнулся Серко. – Но иной раз и вправду красавицу встретишь такую, что глаз не оторвать. Да и жёны из них добрые выходят. Как уразумеют, что их не для баловства, а как настоящих жён берут, так разом тихими становятся, ласковыми. И за домом смотрят добре. Главное научить, как это всё делать по-нашему верно.
– А учит кто? Муж?
– Да когда ж ему? – снова рассмеялся казак. – Не, то дело старшухи. Как решит казак за себя полонянку взять, так он её к бабе постарше приводит, вот та полонянку и обучает всему, что доброй жене знать надобно. Заодно и по-нашему говорить выучится.
– И долго учит? – не унимался Беломир.
– Да с пол-лета. Более и не надобно.
«Полгода, это выходит у пленниц тут сначала курс молодого бойца, а после перевод в действующие войска», – про себя с иронией перевёл парень услышанное.
– А у тебя с чего такой интерес вдруг? Не иначе, решил и себе полонянку взять? – поддел его Григорий.
– Нет, – не повёлся на шутку парень. – Если уж жениться, то только на той, кто шибко по сердцу придётся. У меня тут ни старших, ни вообще родичей нет. Так что придётся самому всё делать, – вздохнул он, прикидывая, как будет выкручиваться, случись такая оказия, и он вдруг влюбится.
– Это да, – смутившись, закивал казак. – Но ежели что, знай. Надобно станет, я тебе первым сватом пойду. Уж поверь, в стане нашем и окрест слово моё дорогого стоит.
– Благодарствую, дядька, – вежливо отозвался парень, про себя ехидно усмехаясь. «Нет уж, старина, хомут на шею я себе повесить всегда успею. А пока и так поживу. Вот только с интимной жизнью надо что-то решать. А в станице это не так просто. Деревня, она деревня и есть. На одном краю воздух испортят, на другом скажут: обгадился».
Напарники снова выехали в степь и повели коней короткой рысью, которая пожирала расстояния с весьма впечатляющей скоростью. А главное, при таком аллюре кони долго не уставали. Покачиваясь в седле, Беломир прикинул кое-что к носу и, сообразив, что шансы на положительный исход имеются очень серьёзные, негромко поинтересовался:
– Дядька, а ты верхом добре рубиться умеешь?