У него вообще складывалось такое впечатление, что местные просто принимают их самим фактом их существования. Ну, есть и есть. Не мешают, в дела не лезут и ладно. Особенно это касалось самого Беломира. Он везде ощущал себя чужим. Понятно, что к нему присматриваются, взвешивают его поступки и пытаются понять, чего от него можно ожидать, но в близкий круг принимать не спешат. И судя по некоторым мелким фактам, точно такая же ситуация сложилась и с Григорием Серко. С той только разницей, что казака просто опасаются, зная о его необычных способностях. Удивлённый этим неожиданным открытием, парень замер рядом с колодезным срубом, стараясь не упустить возникшую мысль. Да, Григорию подчинялись в походе, безоговорочно воспринимали его команды в бою, но в обычной жизни старались держаться подальше, хоть и считался он одним из старшин, возглавлявших военную часть жизни станицы. Своего рода воевода станичный. Уважением он пользовался серьёзным, но дружбы ни с кем так и не случилось.
Умывшись и переодевшись, Беломир не спеша зашагал на подворье к приятелю. Благо идти было не далеко. Только забор обойти. Войдя в кузню, парень весело поздоровался и, понаблюдав, как Векша ловко заливает серебром очередную рамку, одобрительно хмыкнул:
– Ты, друже, их как блины печёшь. Пару раз руками качнул, и готово.
– Так дело-то привычное, – польщённо улыбнулся гигант, ловко откладывая почти готовое зеркало на полку с готовой продукцией.
– Много наделать успел? – подходя, поинтересовался Беломир.
– Ну, мелких мы с тобой ещё десяток отлили. Средних я тоже десяток отложил, а теперь вот большие лью. Только это, друже… – вдруг смутился кузнец.
– Что, серебро закончилось? – сообразил парень.
– Ага, – кивнул кузнец смущаясь. Едва ножкой не шаркнул.
– Занесу сегодня, – отмахнулся Беломир.
– Ты не подумай чего. Вот сам посмотри, – вдруг засуетился Векша, срывая с полки чистую рогожу. – Всё как есть, в дело пустил.
– Уймись, – осадил его парень. – Знаю, что не себе забрал. На большое зеркало, небось, с двух монет металла уходит.
– Верно. Откель узнал? – растерялся кузнец.
– Вижу, – усмехнулся Беломир. – А в остальном у тебя как? Всё ли добре?
– Слава роду, – улыбнулся кузнец с заметным облегчением.
– Ладушка как? Поздорову ли?
– Выправилась, егоза. С подружками по стану бегает, – тепло улыбнулся Векша, разом превратившись в большого добродушного сенбернара.
Громадный, неимоверно сильный, и при этом добрый, ласковый, как телок.
– Надо будет ей куклу вырезать, – подумал парень, кивая. – Я чего пришёл, – вспомнив свою очередную идею, сменил он тему. – У тебя меди листовой много осталось?
– Есть малость, – моментально насторожился Векша.
– Показывай, сколько. Станем для дома чайники делать, – усмехнулся Беломир, по-хозяйски снимая с полки пергамент и уголёк.
Быстро накидав не самый большой чайник, он быстро объяснил приятелю, для чего этот предмет нужен, и, разглядывая разложенную на верстаке медь, задумчиво протянул:
– М-да, маловато, конечно, но мне большой и не нужен. Всё одно один живу. А олово в закромах твоих имеется?
– Имею, – быстро кивнул кузнец.
– Вот и ладно. Значит, будем пробовать, – усмехнулся парень, засучивая рукава.
Вырубить нужные части для приятелей стало делом пары часов. Убедившись, что всё получилось правильно и размеры не просажены, они принялись выгибать металл, придавая ему нужную форму. Конусный носик простой формы, пара петель для ручки, прямые стенки высотой примерно в две ладони и чуть выгнутая верхняя часть с широким горлом под крышку. Векша десятком точных ударов придавал заготовкам форму и тут же укладывал их рядом с горном, для нагрева.
Глядя на его точные, скупые движения, Беломир только головой качал. Заметив его реакцию, кузнец насторожился и, закончив собирать корпус, негромко поинтересовался:
– Ты чего, друже?
– Цены рукам твоим нет, Векша, – уважительно произнёс парень. – И дня не прошло, а уж новинку сделал. Осталось только швы оловом залить.