– А что делать, ежели ты, как сейчас, на седмицу уйти должен?
– Человечью еду есть надобно, – еле слышно буркнул казак с полным ртом.
– Ладно. Будет о том, – сделав над собой усилие, сменил Беломир тему. – У горцев был?
– Был. Подал весточку. Есть там у меня знакомец старый. Знает меня, вот ему поведал.
– Но как? – снова не сдержался Беломир.
– Лапой на песке написал. На подворье к нему пробраться пришлось. Ну да то не страшно. Он знает, от кого то письмо.
– А со степняками что?
– Вестник всё верно сказал. И татары, и хазары в предгорья идут, – скривился казак. – Благо хазары от Чёрного камня идти решили, а татары мимо пяти пальцев двинулись. Выходит, и мы, и остальные станы как раз промеж них и оказываемся.
– Хреново, – чуть подумав, проворчал Беломир. – Если разом навалятся, не выстоим.
– Не навалятся. Сговора промеж них нет. Мы вовремя влезли. Татары по сию пору думают, что это хазары тот род разорили. Да и у хазар что-то с ними случилось. Вроде замятни какой.
– Уже проще, – буркнул Беломир, прикидывая, чем всё это может закончиться. – Но всё одно сложно нам будет.
– То само собой, – устало кивнул казак. – Ну, да даст род, пробьёмся.
– А прежде такое уже было? – помолчав, задумчиво поинтересовался парень.
– Было раз. Горцы у хана татарского дочку в полон взяли. Вот те и озлились. Уж не знаю, как там оно было, но драка была серьёзная. Горцы и без того подраться не дураки, а тут такой повод удаль свою показать. В общем, едва замирились. Да и то вроде и не режут друг дружку, а сами рук с сабель не убирают.
«Понятно. Вооружённое противостояние. Похоже, и вправду крепко поссорились», – проворчал про себя Беломир, внимательно слушая напарника.
– И как жить станем, пока они промеж себя режутся? – поинтересовался он, едва только казак замолчал. – В осаду сядем?
– Глупость это, – скривился Григорий. – Стан не острог и не крепость. Тут крепко подумать надобно.
– Ну, подумать, оно никогда не вредно. Да только от мыслей наших дело не сладится, – не унимался парень. – Прежде надо решить, как станицу прикрыть.
– И чем ты её прикроешь? – не понял Григорий.
– К стану две дороги ведут, – прикидывая кое-что к носу, тихо заговорил парень. – Выходит, их нам надобно в первую голову перекрыть. И перекрыть так, чтобы с дороги до станицы ни один степняк не мог стрелу добросить. Горящими стрелами крыши подожгут, наплачемся. Рогатки надо ставить. И ставить их так, чтобы растащить не смогли. Из лесу они стрелять не смогут.
– Рогатки? – с сомнением переспросил казак. – Так разрубят их.
– Смотря какие делать. Ежели из брёвен, то не враз и разрубишь, – качнул Беломир головой. – А там, глядишь, и мы из арбалетов тех рубильщиков снимем.
– Так в стане всего один самострел, и тот у тебя, – ехидно напомнил казак. – А казаки наши те самострелы только видели. А уж стрельнуть из него толком никто не сумеет.
– А ты? – тут же спросил парень.
– Давно не стрелял, – подумав, вздохнул Григорий.
– Главное, знаешь, как это правильно сделать. Завтра же попрошу Векшу ещё один сладить. А приклад сам вырежу. И болтов побольше.
– Думаешь, сумеем вдвоём стан удержать? – иронично усмехнулся казак.
– А остальным придётся в лесу, вдоль тракта ловушки ставить, – твёрдо ответил Беломир. – Раз уж не хотели ничего прежде делать, пусть теперь работают.
– И как ты их заставишь? – снова поддел его Григорий.
– Мы заставим. Народ собирать надо, – чуть подумав, заявил парень.
– И что ты народу сказать имеешь? Что я из стана бегал на степняков посмотреть? Или что степняки готовы сюда в любой день прийти? Так они в первую голову спросят, откель знаешь.
– Так что же, сидеть и ворога ждать? – не понял Беломир.
– Мне расскажи, как всё это сделать хочешь, – подумав, попросил Григорий. – Дальше я уж сам с казаками говорить стану. Ты прости, друже, но тебе пока особой веры нет. И не с того, что ты плох чем, а с того, что про места твои тут и не слыхал никто. Непонятно людям, откель пришёл и как там люди живут. Одна радость, что батюшка тебя сразу принял и громовая стрела на вые твоей висит. Странен ты людям, потому и опаску имеют, – вздохнул казак, чуть скривившись.
– А ты? – глухо спросил Беломир, глядя ему в глаза. – У тебя опаски нет?
– Нет. Мне на тебя пращур прямо указал. Сказывал, что будешь мне дружкой верным, и что смогу я у тебя много такого узнать, чего сам ни за чтобы не узнал.