– Тут слух был, что тебе конь потребен. Вот, держи, – коротко улыбнулся парень, протягивая ей повод.
– Ой, да как же это? – растерянно заохала женщина.
– Бери, Марфа, бери. От сердца казак отдаёт, – оборвал её причитания Григорий. – У тебя деток трое, так хоть теперь проще их кормить будет.
Понимая, что спор этот может длиться до бесконечности, Беломир просто сунул кожаный ремень женщине в руку и, забрав второго жеребца, двинулся дальше. Нужного бойца они нашли на его дворе. Обнявшись с женой, тот что-то с улыбкой рассказывал двум мальчишкам-погодкам. Увидев приятелей, казак насторожился и, осторожно отодвинув от себя жену, быстро подошёл к воротам.
– Держи, друже, – протянул ему Беломир повод.
– Благодарствуй, казак, да только я вот так сразу купить его не смогу, – чуть смутившись, нехотя признался боец.
– И не надо. Лучше сынам вон гостинцев купи, – усмехнулся в ответ парень. – Подарок это мой тебе. За помощь. Я ж про коней и не знал.
– Такой конь монет в сорок встанет, – обходя животину, высказался казак.
– А жизнь станичника во сколь встать может? – усмехнулся Беломир. – Бери, не сомневайся. Даст род, и ты чем выручишь.
– Спаси бог, Беломир, – беря повод, поклонился боец, заметив утвердительный кивок характерника.
Что происходило в горах и была ли вообще хоть какая-то драка, Беломир так и не понял. Во всяком случае, за прошедшие полтора месяца с момента начала этих действий на станицу нападали ещё дважды. Но оба раза станичникам удавалось отбиться. Во второй раз пришлось снова применить тюфяк, и степнякам этого, похоже, хватило, чтобы оставить поселение в покое.
Не сдержав любопытства, Беломир упросил Серко показать ему это чудо-орудие и примерно полчаса обнюхивал его со всех сторон, пытаясь понять, как эта штука не развалилась ещё на первом выстреле. Как выяснилось, сделано это чудище было, ни много ни мало, из дубового ствола, обёрнутого слоями войлока и стянутого металлическими обручами. Примерно так, как набивают обручи на бочки.
Растерянно почесав в затылке, Беломир ещё раз заглянул в ствол и, хмыкнув, недоумённо спросил:
– А чего из бронзы его не отлили?
– Мастеров таких не было, – вздохнул Григорий.
– А Векша? – продолжал недоумевать парень.
– И где прикажешь столько бронзы брать? – поддел его казак.
– Ну, на один-то ствол можно было купить. К тому же и лафет ей толковый придумать, а то с этого стрелять, только судьбу пытать. Не приведи род, разорвётся, стрелки костей не соберут.
– И ты уже знаешь, как его сделать? – подобрался Григорий.
– Подумать надобно, – сдержавшись, проворчал Беломир, отлично понимая, что и без того уже слишком сильно выбивается из общего ряда местных жителей.
Высказывание его о лафете получилось не на пустом месте. Сейчас тюфяк для стрельбы устанавливали на деревянные ко́злы, сколоченные из толстых брусьев, и, судя по их виду, подобное сооружение местным артиллеристам приходилось изготавливать после каждой пальбы, новое. Да и переносили всё это добро на себе, а не катали на колёсах.
– А зелье огненное где берёте? – задал Беломир очередной вопрос.
– Иной раз покупаем, а иной раз приходится и самим делать. Да только когда сами, плохо выходит, – в очередной раз вздохнул Григорий.
– Выходит, на торгу серы и ямчуги запросто купить можно? – удивился парень.
– Можно, ежели знаешь, у кого есть, – задумчиво кивнул казак, разглядывая парня непонятным взглядом. – А ты никак знаешь, как то зелье сделать?
– Читал, – коротко кивнул Беломир, понимая, что уже раскрылся. – У ханьцев то зелье часто пользуют, на праздниках, – на всякий случай пояснил он.
– Пошли, – чуть подумав, решительно скомандовал казак.
Напарники вышли из сарая, где хранили тюфяк, и направились к дому Серко. Войдя на подворье, казак с ходу направился в сарай. Откинув крышку одного ларя, он достал из него чугунок литров на пять и, отдав его парню, направился к другому ларю. Из этого ларя он достал ещё один чугунок и, жестом позвав парня за собой, прошёл в дом. Поставив всё принесённое на стол, казак жестом указал парню на тару и, присаживаясь, попросил:
– Покажи, как делать станешь.
Сняв с чугунков крышки, Беломир с удивлением увидел в них серу и ямчугу, как тут называли селитру. Оглядевшись, он молча подошёл к печке и, открыв заслонку, принялся выбирать из неё угольки. Насколько сам Беломир помнил, для чёрного пороха лучше всего подходил берёзовый уголь, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Собрав примерно пару горстей, парень вернулся к столу и, ссыпав собранное в одну из крышек, задумчиво проворчал, внимательно осматриваясь: