Удивлённо выгнув бровь, Григорий плавно поднялся и скользнул назад. Отойдя метров десять, он снова присел и, жестом подозвав парня к себе, еле слышно спросил:
– Чего задумал?
– Я там всего пятерых приметил. Надо к ним из-за спины подобраться и выбить по одному. Один стреляет, второй заряжает. Главное, чтобы они нас не приметили.
– Добре, пошли, – чуть подумав, скомандовал казак, легко взмывая на ноги.
Ещё минут семь тихого перемещения по подлеску, и напарники вышли в спину степнякам. Встав за кустами орешника, они не торопясь выцеливали защитников станицы и, убедившись, что стрела пройдёт беспрепятственно, стреляли. Хищно усмехнувшись, Григорий вскинул арбалет и тут же нажал на спуск. Не глядя на результат его выстрела, Беломир тут же выстрелил сам и, не дожидаясь, когда болт найдёт свою жертву, тут же принялся взводить оружие.
Пятеро хазарских стрелков полегли, не издав ни звука. Выждав пару минут, напарники осторожно подобрались к телам и, сместившись в сторону, снова выглянули на дорогу. Всадники продолжали гарцевать по тракту, пытаясь отвлечь станичников от стрелков. Быстро переглянувшись, напарники не сговариваясь хищно усмехнулись и прижали приклады к плечам. Выстрел, и два степняка с хрипом вывалились из сёдел.
Напарники успели сделать по три выстрела, когда хазары поняли, что что-то идёт не так, и, нахлёстывая коней, понеслись по тракту куда-то в сторону. Куда именно, Беломир даже не пытался угадать. Их появление на дороге вызвало среди станичников оживление и одобрительный свист. Быстро обыскав тела, бойцы прихватили трофейных коней и, нагрузив на них всё собранное, почти бегом устремились обратно в станицу.
Вылазку эту старшины без внимания не оставили. Едва только они успели завести коней на подворья и снять с них всё добытое, как прибежавший мальчишка известил, что их ждут старшины. Встретились напарники перед общественным домом. Войдя, они уже привычно поклонились огню и вопросительно уставились на стариков, сидевших за широким столом. Все трое, угрюмо насупившись, с мрачными минами оглаживали бороды, держа театральную паузу.
Сообразив, что их ожидает выволочка за вылазку, Беломир выпрямился и, сложив руки на груди, молча уставился на старшин. Уж что-что, а молчать он умел не часами, а сутками. Благо прошлая жизнь крепко тому научила. Быстро переглянувшись, старшины испустили дружный вздох, и самый старший, качнув бородой, мрачно спросил:
– Вы почто приказа ослушались? Сказано, из станицы ни шагу. А вы чего? Иль неймётся добычей разжиться?
– Надо было так, – коротко ответил Григорий, отвечая старикам не менее мрачным взглядом.
– Кому надо? Зачем?
– Затем, что хазары пешими к самой околице подобрались. Их в кустах не приметить было, а они запросто казаков пострелять могли, – коротко и по сути пояснил Григорий.
– Так и били б их из самострелов своих, за околицу не выходя, – возмутился старик.
– Не видать было, – всё так же коротко ответил казак.
– Это что ж выходит? Вы так и станете теперь сами городить, что решите?
– А вы знаете, как воевать правильно? – не удержавшись, жёстко спросил Беломир.
По местным меркам, эта его фраза не просто грубость. Это было нарушение всех правил, но парень сознательно шёл на обострение. Сразу было понятно, что эта троица о серьёзной войне имеет очень отдалённое представление. Просто потому, что времена их личной доблести давно прошли. А самое главное, эти трое очень мало знали о тактике и стратегии. Самого парня тоже трудно было назвать полководцем, но его знания ставили его на голову выше всех местных бойцов.
К тому же тот же Григорий являлся кем-то вроде местного воеводы, и оспаривать его решения во время ведения боевых действий было по меньшей мере, глупостью. Если в обычной жизни эти старики могли требовать от него исполнения своих решений, то во время войны приказы казака не должны были обсуждаться. Тут демократия не катила. Поперхнувшись очередной фразой, старики замолчали, растерянно переглядываясь.
– Чего примолкли? – иронично усмехнулся Григорий. – Вас ведь спрашивали.
– Ну, он-то ладно. Пришлый. А тебе, Гриша, грешно не знать, что мы выборные и слово наше для всех станичников закон, – буркнул старший в тройке.
– В простой жизни и спору нет, – кивнул Беломир. – А когда враг у стана, вам бы и помолчать в самый раз было. С ним вон даже атаман не спорит, коль Гриша решил чего. А вы чего затеяли? Нас войне учить? Забыли, что у каждого из нас громовая стрела имеется?