– У ханьцев много странных ограничений, – понимающе кивнул Беломир. – Чего только стоит их запрет на вывоз посуды из белой глины, – напомнил он, не зная, как тут называют фарфор.
– Даже не вспоминай, – всплеснул руками купец. – Из-за этого запрета я как-то раз чуть головы не лишился.
– Ну, если им наше серебро лишнее, то пусть и дальше прячут свои тайны, – отмахнулся Беломир. – Скажи, почтенный, тебя интересуют зеркала? – плавно перешёл он к делу.
– Смотря какие, – тут же подобрался купец. – Если ты говоришь о медных или латунных, то нет. Они просты и быстро портятся.
– Я говорю о серебряных, – вежливо улыбнулся Беломир. – Мы с моим мастером решили попробовать сделать такие трёх видов. Малые, – тут он достал из мешка небольшой свёрток и, быстро развернув выбеленную холстину, подал малое зеркало купцу. – Средние, – развернул он зеркало побольше, дождавшись, пока купец оценит качество товара, – и большие, – закончил парень, выкладывая на столик самое большое зеркало. – Такие тебе интересны?
– Это очень хороший товар, – с интересом рассмотрев изящную латунную рамку и качество отражения, медленно произнёс купец. – И я даже знаю, кому они будут особенно интересны. Сколько их у тебя есть и сколько ты за них хочешь?
С этой минуты начался настоящий торг. Помня, что купец ничего не купит просто так, Беломир принялся торговаться так, словно от этого зависела его жизнь. Примерно через десять минут не громкого, но отчаянного торга, они ударили по рукам, и купец, вызвав в очередной раз слугу, принялся объяснять ему, куда и зачем нужно идти. Уяснив, где именно стоит их с Векшей телега, слуга прихватил мешки с подарками для парня и отправился за товаром.
Мальчик принёс очередную порцию свежего кофе, и торговцы вернулись к неторопливой беседе. Купец с улыбкой вспоминал всякие забавные случаи из его путешествий, а Беломир припоминал подходящие к слоучаю военные байки. Спустя примерно сорок минут слуга принёс мешки с зеркалами, и купец принялся проверять качество товара. Убедившись, что всё сделано на совесть, он поднялся и, пройдя в свою кибитку, вернулся с парой увесистых мешочков.
Усевшись на своё место, купец принялся осматривать привезённые Беломиром украшения. Убедившись, что и тут всё в порядке, торговец одобрительно кивнул и, подвинув к себе примитивные счёты, принялся ловко перебрасывать костяшки, подводя итог. Беломир, давно уже успевший посчитать всё в уме, только одобрительно кивал, слушая его выкладки. Подбив бабки, купец вздохнул и, оглядевшись, тихо предложил:
– Давай пройдём в кибитку. Не нужно, чтобы другие видели нашу удачу.
– Конечно, – усмехнулся Беломир, легко взмывая на ноги.
В кибитке, присев на широкий, добротный сундук, купец старательно отсчитал положенную плату в серебре и золоте и, протягивая парню его выручку, тихо спросил:
– Может, послать с тобой пару моих воинов? За такую добычу степняки могут зарезать даже на торгу.
– Благодарю тебя за беспокойство, почтенный, но твои воины привлекут ещё больше внимания, чем я один с мешком. Тем более что я с ним сюда и пришёл, – качнул парень головой, убирая деньги в крепкий кожаный хурджин, в котором принёс зеркала. – А зарезать меня не так просто, как кажется, – зло усмехнулся он, пошевелив плечами, обтянутыми кольчугой. – Прикажи лучше сварить ещё кофе.
– Я смотрю, ты и вправду полюбил этот напиток, – рассмеялся купец.
– Тот, что я брал у тебя на прошлом торгу, давно закончился, так что я и вправду соскучился по нему, – кивнул парень, легко выпрыгивая из кибитки.
Степенно сойдя на землю, купец отдал нужные распоряжения, а Беломир, усевшись на своё место, небрежно бросил хурджин рядом со столиком, словно в нём ничего особенного не было. Заметивший это купец только удивлённо хмыкнул, заметив такое небрежение, но спорить или напоминать, что там куча денег, не стал. Судя по его задумчивой физиономии, ему стало интересно, чем всё это закончится.
С удовольствием попивая роскошный кофе, парень продолжал вести лёгкую, непринуждённую беседу, не обращая на хурджин никакого внимания. Даже пару раз передвинул его ногой. Расчёт парня был прост. Как говорится, чистая психология и никакого мошенства. Если человек бросил свою поклажу небрежно и не обращает на неё внимания, значит, ничего ценного в ней нет. И любой наблюдатель это заметит сразу. А вот если вцепится в мешок всеми конечностями, любой дурак поймёт, что в нём есть нечто дорогое.