– Погоди, как это мало? – озадачился Беломир. – Они вон, даже в горы в поход идут.
– А-а, – отмахнулся казак. – В прежние лета тут бы всё черным черно от поганых было. Ордой бы шли. А теперь несколько сотен собрали и решили, что могут все станы наши под себя подмять. А вышло, что даже одного князя горного окоротить не смогли.
– Так вся эта замятня из-за того князя случилась? – вскинулся Беломир, услышав изначальную причину всей этой катавасии.
– Там много чего было, – ушёл Григорий от прямого ответа. – Точно знаю, что хазары решили породниться с ним. Мол, ты в горах правишь, мы в степи, а вместе всю округу под себя подомнём. А татары, про то узнав, стали им козни строить. Принялись хазар теснить, а после дочек его скрали. Ну да про это ты знаешь.
– А мы своим походом ещё и маслица в тот костерок подлили, – ехидно усмехнулся Беломир.
– Это да, – рассмеялся казак. – Добре тогда всё вышло. Хазарам и без того теперь тяжко, а тут ещё и поход большой татары учинили. Хазары по сию пору никак понять не могут, кто из их кланов решился втихую целый род татарский вырезать.
– Неужто ещё ищут? – удивился Беломир.
– Ищут, – усмехнулся казак, лукаво прищурившись.
– И похоже, начали о чём-то догадываться, – проворчал Беломир, припомнив про пятёрку лазутчиков, засевших километрах в трёх от станицы.
– Думаешь, они за станом смотреть стали, потому что о том походе прознать сумели? – насторожился Григорий.
– Ну не из-за меня же, – развёл Беломир руками. – Уж прости, но не того я полёта птица, чтобы за мной день и ночь приглядывать. Да и сам стан им без надобности. Мы ж не кочевники и уйти отсюда быстро не сможем. Вот и выходит, что приглядывают они не потому, что я их поединщика зарезал, а потому, что им что-то узнать надобно.
– И что же? – нахмурился казак.
– Вот сходим и спросим, – хищно усмехнулся Беломир. – Мы их самострелами возьмём. Пару подраним, а остальных кончим. Вот и будет с кем по душам побеседовать.
– Похоже, кончилось поганых время, – зло выдохнул Григорий, сжимая кулаки.
– Как чернорясные говорят, свято место пусто не бывает, – отмахнулся парень. – Эти уйдут, другие появятся.
– Это верно, – фыркнул Григорий и, вскинув голову, окликнул подростка: – Елизар, самовар вздуй, чай пить станем.
– Сей момент спроворю, дядька, – раздалось в ответ, и мальчишка помчался в дом.
– Добрый казачок растёт, – усмехнулся Григорий. – А с конём хазарским что делать станешь? – вдруг сменил он тему.
– Не решил покуда, – вздохнул Беломир.
Этот трофей оказался его самой большой головной болью. Кто и зачем так его выучил, неизвестно, но жеребец спокойно позволял незнакомцам подходить к себе, чистить, кормить, ухаживать, но стоило только попытаться сесть на него верхом, в животное словно бес вселялся. Конь моментально выходил из повиновения и принимался бить задом, прыгать, кусаться, валиться на землю, норовя придавить всадника. В общем, пускал в ход весь арсенал необъезженной лошади.
От беды Беломира спасло только предупреждение Елизара. Но один из казаков, отмахнувшись от его рассказов, сделал попытку сесть в седло. Уже через две минуты бедолагу унесли к местному костоправу. Жеребец не просто выбросил его из седла, а ещё и умудрился ударить в живот передним копытом. Вот и морщил Беломир лоб, пытаясь понять, что с этим зверем делать. Как ни крути, а сам он был наездником постольку-поскольку. И справиться с таким конём даже не мечтал. Вот и чесал в затылке, пытаясь решить, что с ним делать.
С одной стороны, жеребец и вправду был хорош. Высокий, сильный, драчливый. Самое то, что нужно воину из местных. А с другой, изменить что-то в его дрессуре для Беломира было практически невозможно. Ну не умел он толком с лошадьми обращаться. Парень видел тут только один для себя выход. Оставить жеребца на племя. С его статями, при хороших кобылах, можно было бы обеспечить всех строевых казаков отличными конями.
– Только не вздумай его на колбасу пустить, – вдруг рассмеявшись, хлопнул Григорий его по плечу. – И помни, конь животина умная. Ежели с ней добром да лаской, то всякому научить можно.
– Угу, как с бабой, – не удержавшись, фыркнул парень.
– Да ну тебя, пересмешник, – расхохотавшись, простонал казак. – Я ему за серьёзное дело баю, а он «с бабой», – стонал Григорий, схватившись за живот.
В ответ Беломир только усмехнулся, припоминая свой переход с торга до станицы. За всё время пути жеребец так и шёл привязанным к задку кибитки. Парень, пытаясь хоть как-то его приручить, регулярно скармливал ему куски подсоленной лепёшки, что прихватил на базаре. Так что всё было нормально, пока они не оказались на подворье. Загнав кибитку в дальний угол двора, парень решил разобраться с трофеями позже. Когда разберётся, что делать с мальчишкой.