После случилась история с упрямым казаком, и вот теперь они сидели с Григорием на лавочке у крыльца и прикидывали, что делать дальше. То, что Елизар оказался родичем серьёзного бойца, не могло не радовать. В местном обществе подобные знакомства нужны. Из рассказа Григория Беломир понял, что Елисей Лютый – казак характерник, живущий в этих местах уже давно и имеющий свою семью. А значит, выручив его племянника, парень получал очень серьёзного если не друга, то доброго знакомого.
В этом времени и в этих местах подобные услуги не забываются. А если учесть ещё и знакомство Елисея с Григорием, то смесь получалась вообще адская. Два характерника запросто любого старшину в бараний рог свернут, стоит им только захотеть. В общем, с такой поддержкой за тылы можно будет не беспокоиться. Ну не мог никак Беломир забыть, как его пытались строить местные старшины. И ладно бы иди речь об обычной жизни. Тут он и не подумал бы спорить.
Но ведь они пытались осадить ещё и Григория, который в военном деле понимал больше их всех вместе взятых. К тому же казак являлся официальным воеводой станицы. Понятно, что тут это называлось не так, но смысл понятен. Вот и старался парень сделать так, чтобы никто больше не рискнул совать нос в его дела. Тем более что все его придумки шли поселению на пользу. Одну пилораму достаточно вспомнить. Станичники в очередь стояли, чтобы доску с неё для своих хат получить.
– Не журись, друже, – подтолкнул парня Григорий. – Управимся.
– Когда к хазарам в гости пойдём? – кивнув, уточнил Беломир.
– Думаю, денька через два и отправимся, – что-то прикинув, хищно усмехнулся казак. – Глядишь, и Лютый захочет с ними словечком перемолвиться.
– Думаешь, пойдёт?
– Первым помчится, – весело пообещал казак.
К огромному удивлению Беломира, Лютый и вправду примчался в станицу уже через два дня. Высокий, поджарый, средних лет казак с глазами цвета старого мёда. Серый иноходец под ним с первого взгляда привлекал к себе внимание своей статью. Любому, даже далёкому от лошадей человеку сразу становилось понятно, что жеребец этот породистый. Едва увидев такую красоту у своих ворот, Беломир только растерянно крякнул и поспешил распахнуть створку.
– Здрав будь, хозяин, – поприветствовал казак парня, даже не делая попытки пересечь границу двора. – Войти позволишь ли? Елисей Лютый я, Елизара дядька кровный.
– Гость в дом, бог в дом. Сделай милость, – блеснул Беломир вежливостью, рукой указывая гостю на навес, где уже всё было готово.
Полные ясли овса, свежее сено и даже свежая вода. Всё это было приготовлено для трофейного коня, но парень решил, что этот злыдень может и перебиться, пока он принимает гостей. Благодарно кивнув, казак чуть шевельнул поводом и шагом въехал во двор, направляя коня прямо к навесу. Легко спрыгнув со своего скакуна, Елисей быстрыми, точными движениями снял с него седло, вынул удила и, привязав повод к коновязи, оглянулся.
Желая быть хозяином до конца, Беломир жестом позвал его к колодцу и, подхватив ведро, принялся поливать, давая гостю умыться с дороги.
– А где племяш-то? – благодарно кивнув, поинтересовался казак.
– С Гришей ушёл, – усмехнулся Беломир. – Будут скоро. В дом проходи. Передохни с дороги.
– Благодарствую. Это выходит, ты Беломир, что с севера сюда попал пращура велением?
– Он самый и есть, – грустно усмехнулся парень.
– Что, тяжко? – понимающе усмехнулся казак.
– Нелегко, – нехотя признался парень. – Всякого ждал, но и помыслить не мог, что вдруг окажусь на другом конце света.
– Видать, нужен ты батюшке, коль он столько сил на тебя потратил, – задумчиво протянул казак.
– Понять бы ещё, зачем, – вздохнул Беломир в ответ.
– А ты не думай, – вдруг отозвался Елисей. – Живи, как сам умеешь. Дело делай. Пращура замыслов нам не понять. Одно точно знаю. Просто так он ничего не сделает. Во всём свой смысл имеется. Может так сложиться, что дело и не в тебе вовсе.
– А в ком? – не понял парень.
– В детях твоих, иль и вовсе в потомке каком. Тут уж прости, как ни пытай, не скажу. Не знаю.
– Выходит, просто жить? – обречённо уточнил Беломир.
– Не журись, друже, – сочувственно улыбнулся казак. – Раз уж сложилось так, то и живи, как сам можешь. Кто знает, в чём урок твой. Стрелу-то носишь?