– С выи не снимаю, – коротко кивнул Беломир, подкидывая в летнюю печку хвороста и плюхая на неё чайник.
– Это что ж за котелок такой занятный? – заинтересовался казак, разглядывая чайник.
– То воду для чая кипятить. С самоваром возиться долго, а его на печку поставил, подождал чутка и веселись, – с улыбкой пояснил парень. – Да и в походе удобно.
– Это ты такую штуку придумал? – с интересом уточнил Елисей.
– Угу.
– А ещё чего такого имеешь?
– Есть несколько придумок. Да только в нашей кузне их делать долго. Одна радость, коваль у нас добрый. Мастер, руки золотые, – добавил Беломир, не желая забирать себе все лавры. – Дозволь спросить?
– Спрашивай, чего уж, – небрежно махнул казак рукой.
– У тебя оборот тоже так же тяжко проходит, как у Григория?
– Тяжко, – помолчав, тихо вздохнул Елисей. – Это ж не сказка для детей малых. Это жизнь наша. Мясо, жилы, кости, всё иным становится. Да сил столько уходит, что и сказать страшно. Одна радость. Любого из нас, даже ежели ранить тяжко, хватит только в ручей живой положить. Сами встанем.
– А как живой ручей от неживого отличить? – заинтересовался Беломир.
– Звон его слушай. Коль вода в ручье словно колокольчик поёт, значит, живой он. А коль вода тихо бежит, то пустой. А уж ежели по берегам того ручья и травы не растёт, значит, мёртвый он. Неужто Гриша не сказывал?
– Да как-то к слову не приходилось, – пожал Беломир плечами. – Он же когда обернётся, один ходит. Вот и не случилось спросить.
– Бережёт он тебя, – неожиданно высказался казак.
– Чего это? – растерялся парень.
– Мы сразу после оборота первое время сами себя не помним. Это уж после понимаем, кто друг, кто враг, и что делать надобно. А попервости звери настоящие, что по степи рыщут. А ведь не веришь ты в то, хоть и видел всё сам.
– Не видал такого никогда прежде, вот и не верится. Хотя сказов всяких много слышать приходилось, – выкрутился Беломир.
– Уж поверь, друже. Всё так и есть, – ответил казак, испуская тяжёлый вздох.
Пока они беседовали, чайник вскипел, и Беломир отправился накрывать на стол. По дневному времени парень решил не мудрить и устроить чаепитие во дворе. Под яблоней. Вынеся из дому пирог с ягодой и сахарницу, он расставил глиняные кружки и, убедившись, что ничего не забыл, пригласил:
– Присаживайся, дядька. Перекусим, чем род дал.
– Благодарствую, хозяин, – улыбнулся казак, гибким движением усаживаясь на лавку.
Беломир с самого начала отметил его плавную, точную манеру двигаться. Словно воин не просто перемещался, а перетекал из одного положения в другое. Спроси кто Беломира, кого именно напоминает ему казак своей манерой двигаться, парень не задумываясь ответил, кого-то из кошачьих. Но при этом он точно знал, что при обороте перед ним будет настоящий матёрый волк.
Но едва только они успели пригубить свежезаваренный напиток, как от тына раздался пронзительный выкрик:
– Дядюшка! – и стремительная тень пронеслась через двор.
Одним движением перехватив подростка, Елисей прижал его к груди и, ласково поглаживая по голове, принялся еле слышно шептать:
– Ну, всё, Елизарушка. Всё уж. Минуло. Со мной теперь жить станешь.
– Прости, дядюшка, не сберёг мамку, – всхлипнул Елизар.
– Не твоя вина, малой. Уймись, – чуть построжав голосом, надавил казак. – Да и посчитаться с ними у нас не пропадёт.
– Здравь будь, Елисей, – подойдя, негромко поздоровался Григорий.
– И тебе здоровья, брате, – мимолётно улыбнулся казак.
Кое-как успокоив племянника, Елисей усадил его рядом с собой, и, наполнив его кружку чаем, ткнул пальцем в пирог:
– Ешь, малой. Отощал, словно вовсе год не евши.
– Полон хазарский не сахар, – скривился Григорий. – С доглядчиками-то как решим? – задал он главный вопрос.
– А чего тут решать? – зло усмехнулся Елисей. – Иль мы не казаки и не с добычи живём?
– Когда пойдём? – быстро уточнил Григорий.
– А вот ночью и сбегаем, – азартно ответил казак.
– Хочу дружку своего с собой взять. Согласишься ль? – кивнул Григорий на Беломира.
– Да с радостью, – отозвался Елисей. – Добрый вой рядом всегда в радость. Сколь их там будет?
– Я про пятерых знаю.
– Ну, хоть так, – презрительно фыркнул Елисей.
– У тебя всё готово? – повернулся Григорий к парню.
– Давно уж. Только коня заседлать, – решительно кивнул Беломир.
– Вот и славно. Как темнеть станет, так и пойдём, – подытожил Елисей.
– Дядюшка, а я? – вдруг влез в разговор Елизар.