Я также попытался пырнуть тварь пылающим мечом, но она оказалась слишком проворной. То ли выпутавшись из вервия, то ли попросту его разорвав, она откатилась в сторону и встала на обе лапы, одарив нас яростным ревом и ароматом серы из пасти.
«Значит, сына старосты всё-таки убил ты... Всевышний, надеюсь, обошлось без изнасилования». – Подумал я.
Мы встали с Генрихом плечом к плечу, прикрываясь щитами и выставив вперед мечи.
– Есть идеи? – Генрих обратился ко мне, не сводя взгляда с противника.
Я промедлил пару секунд. Благо, зверь также не решался нападать.
– На самом деле, есть. – Я кивнул, уже во всю накачивая свой меч светлой энергией, от чего пламя того разгорелось с такой силой, что уже и не обязательно было поддерживать светлячка. – Держи. – Я передал князю свое оружие. – Я побуду саппортом.
– Кем?! – Не понял князь.
– Не важно. В атаку!
Генрих рванул навстречу зверю, эффектно замахиваясь пылающим мечом.
Я же, напротив, освободил руки, дабы более эффективно справляться с воспроизведениями явлений.
Тварь, было, попыталась ударом опрокинуть моего союзника, но была неприятно удивлена накинутым на лапу вервием, мешавшим двигаться, чем не преминул воспользоваться Генрих, нанося сокрушительный рубящий удар в шею.
Как я и предполагал, оружие, заряженное святой энергией, наносило очень болезненные раны, заставляя зверя содрогаться в конвульсиях после получения урона.
«Интересно. Демоны реагируют на урон от света не так». – Заметил я, продолжая накидывать вервия и выставлять щиты перед Генрихом.
И стоит заметить, последний пользовался внезапным преимуществом по полной.
Не ведая страха, он разил врага пылающим мечом, вырисовывая поистине библейскую картину. С таким размахом, в представлении богословов, архангел Михаил должен был бы разить Антихриста, или Георгий Победоносец ненавистного змея.
Но полуволк тоже был не так прост. Ударом лапы в грудь, он смог оттолкнуть князя и тот едва не упал, но я вовремя выставил барьер за его спиной, позволяя Генриху остаться на ногах, после чего ему пришлось уйти вправо от размашистого взмаха когтей.
В развороте Генрих изящно нанес тому рубленую рану в районе живота, и тварь отпрянула на два шага назад.
Зверь забегал глазами, то переводя взгляд на меня, то возвращая его к Генриху. Видимо он понимал, что без меня, справиться с мечником ему было бы намного проще. Он было попытался рвануть в мою сторону, но я, предусмотрев такой поворот, вовремя выставил барьер перед собой и противник бессильно врезался в него.
Генрих воспользовался ситуацией и в пару прыжков оказался за спиной у твари, вновь нанося той глубокую рубленую рану на спине. Противнику ничего не оставалось кроме как вернуться к схватке с князем, который отступив, встал в стойку, высоко подняв руки и выставив лезвие меча вперед. Ну, прямо Генрих из Ривии, не иначе.
Выпады противника становились всё неувереннее и медленнее, в связи с чем Пертинакс без труда уходил от ударов, то и дело, подныривая под широкие взмахи когтистых лап и отвечая всё новыми и новыми ранами на черной шкуре.
Вскоре, мне уже и не требовалось прикрывать князя щитами, так как зверь окончательно обессилел и упал на живот, не в силах сопротивляться окутывающим его вервиям.
Я подошел к запыхавшемуся князю и, переглянувшись, мы молча кивнули.
Со всей силы Генрих вонзил мой уже едва светящийся меч в глазницу твари почти по самую рукоять и, вытирая рукой кровь с лица, подытожил:
– Подох, наконец.
Я подошел к испустившему дух зверю и взял свой меч. Он уже совсем не светился, растеряв заряд сил. Да и я уже подустал. Постоянные явления света, требующие филигранного владения силами и высокой концентрации, морально меня выжали.
– Пойдем, посмотрим, что там с девчонкой.
А девчонка выглядела ужасно.
Вся в крови, ссадинах и синяках, она тихо дрожала, отползя в дальний угол.
– Эй, как ты? – Попытался прикоснуться к ней Генрих. Но та, дернувшись, лишь посильнее вжалась в камень.
– Тише. Мы не причиним тебе вреда. Всё позади. – Генрих не оставлял попыток помочь несчастной, но та с остекленевшим взглядом и тихим всхлипыванием лишь отползала прочь.
Я покачал головой:
– Бедняга помутилась рассудком.
– Ты можешь ей помочь? – Посмотрел мне в глаза князь.
– Я не умею исцелять души. – С сожалением ответил я.
– Ты должен попытаться! – Не унимался Генрих. – Иначе… Иначе будет милосерднее убить её прямо здесь. Потерявшая разум изнасилованная сирота будет обречена влачить жалкое существование.