Обычно дружина представляет из себя тяжелую конницу, нанося стремительные таранные удары, в условиях крупномасштабных сражений. Но сейчас, учитывая значительно превосходящие силы противника и его непредсказуемость, было решено всех воинов спешить и поставить в общий строй, образовав поддерживающий костяк для малообученного ополчения. На флангах же, в свою очередь, расположились лучники.
Когда на горизонте показались демоны, не верящие своим глазам, мужчины дрогнули. Солнце, находящееся в зените, не прикрываемое облаками, хорошо освещало собранные силы орды демонов, позволяя вдоволь преисполниться страхом и трепетом. Многие до последнего не верили в какие-то там сказки про демонов, рассчитывая на очередной набег с севера. Однако сейчас, открывшийся вид на подошедшую орду, заставил лица многих собравшихся побелеть, а поджилки затрястись. Даже закаленные дружинники потеряли свою обычную уверенность. Но тут мертвую тишину разрезал пожилой, но уверенный и твердый мужской голос:
– Братья мои! Вспомните кто вы и зачем вы здесь! Вы защитники этих земель! Вы защитники своих семей, друзей, близких, женщин и детей! И вы пришли сюда с оружием чтобы стать на пути у врага, жаждущего сравнять ваши дома с землей, а ваш народ перебить как скот на закланье!
– Опять святоша со своими проповедями. – Пробурчал тихий голос из задних рядов.
– Заткнись, Зитцер. – Перебил его сосед и больно толкнул локтем в бок, под одобрение окружающих, жадно вслушивающихся в слова проповедника.
– Эй, ты. – Послышалось с противоположной стороны. – Ты зачем на оба конца глефы своей лезвия водрузил, малец?
– Одна сторона для монстров, вторая для трусов, которые побегут, обмочив портки, при виде тварей. – Усмехнулся ему в ответ низкорослый темноволосый парень в пестрой рубашке.
Меж тем, священник продолжал:
– Предания гласят, что наши предки также боролись с ордами и побеждали! Тысячные армии демонов разбивались о стойкость и самоотверженность нашего народа! И даже если не ждет нас сегодня победа, не страшитесь смерти! Ибо нет судьбы достойнее и смерти почетнее, чем умереть за ближних своих, с оружием в руках, унеся с собой как можно больше врагов! И все кто пожертвовал собою во имя близких, непременно попадут в небесные чертоги, ибо это проявление высшей любви! Истина!
– Истина! – Разразился хор из сотен голосов.
Олар готов был поклясться, что в этот момент видел пронесшуюся над строем волну чистого света, вселяющего в сердца братьев по оружию отвагу и решимость. Руки бойцов перестали дрожать, лишь крепче сжимая оружие, а страх в глазах сменился готовностью принять бой и смерть. Теперь воины с праведной злостью глядели на потустороннего врага, готовые принять свою судьбу, ибо знали, что смерть их будет не напрасной.
– Хорошая речь, святой отец. Я рад, что вы с нами.
– Разве мог я быть сейчас в каком-то другом месте, мой мальчик? Сейчас мне кажется, что именно ради этого момента я и прошел весь свой жизненный путь. – Старик даже не обратил внимания на обычно избегаемое священнослужителями обращение, имеющее в своем составе слово «святой», дабы избежать параллелей с забытым запретным братством.
Князь Генрих, облаченный в латный доспех, стоял рядом с пожилым мужчиной в серой монашеской рясе. То был уважаемый в этих землях настоятель местного храма Церкви Света, по имени Отец Йован. Лысеющего старика с седой бородой все уважали чуть ли не меньше самого князя. Несмотря на почтенный возраст, мужчина не утратил былую хватку и внутренний стержень, при этом являясь очень чутким и милосердным человеком, залечивающим душевные раны его прихожан. Все кто чувствовал смятение в душе, после посещения церкви обретали внутренний покой. Читаемые заупокойные молитвы, из уст священника, наполняли смирением сердца скорбящих и верой в то, что их близкие отправятся в лучшие места. Сам старик был желанным гостем в каждом доме, в том числе и в доме князя, который, практически вырос у него на руках, а со смертью предыдущего правителя этих земель, практически заменивший Генриху отца в сфере мудрости и наставлений.
– Я так понимаю, подмоги ждать не приходится?