На самой высокой точке замка реяло родовое знамя Пертинаксов. В темноте можно было рассмотреть разве что его силуэт, но, очевидно, на нем был изображен герб рода – башня с мечем на фоне.
Гарнизон пристально вглядывался вдаль и, завидев возвращающиеся остатки ополчения и дружины с ранеными, заметно оживился.
Ворота перед нами открылись без промедления, и мы вошли внутрь. Нас сразу же окружила воодушевленная толпа, состоящая, по большей части, из женщин и стариков. Люди радостно приветствовали своих воинов вернувшихся с победой, и мне стало немного неуютно от такого количества внимания. Тем более, я заметно возвышался среди прочих наездников, за счет гордо выхаживающей Харли у меня под седлом, которая вновь упивалась повышенным вниманием к себе. И как она жила одна все эти годы в лесу? Это еще хорошо, что эльфы отпустили на свободный выгул своих огромных кошек, скрывшихся в ближайших лесах. Вот они бы произвели нездоровый фурор среди местных.
Сами же эльфы накинули широкие плащи с капюшонами, дабы не привлекать излишнего внимания. Но это лишь на первое время. Слишком много солдат видели ворвавшуюся в толпу демонов тройку длинноухих на лесных львах. И хоть официально войны с эльфами не ведется, кто знает, как отреагируют люди на появление среди них представителей лесного народа?
Пока же, к счастью, основное внимание было направлено в строну предводителя нашей процессии – князя Генриха Пертинакса.
Ему навстречу, торопливо растолкав толпу, вышел невысокий мужчина в возрасте, с пышными длинными усами и двумя копейщиками за спиной.
– Рады вашему возвращению, господин! Позволите поздравить вас с победой? – Лаконично спросил оный, по-военному выпрямившись и подобравшись.
– Нас с победой. – Улыбнувшись, ответил князь, интонацией выделив слово «нас». – Рад снова видеть тебя, Бобс. – Слезая с коня похлопал того по плечу Генрих.
Я тоже спешился, как и остатки дружины, и встал поближе к своим эльфам.
– Прикажи готовить гостевые покои для почетных гостей.
– В каком количестве, сударь?
Князь окинул взглядом нашу колоритную четверку и ответил:
– Две одноместные и одну двухместную комнату. Я правильно понимаю? – Последний вопрос был обращен ко мне.
Я утвердительно кивнул.
– Будет сделано, господин. – Поклонился Бобс. – Еще что-нибудь?
– Всё остальное ты знаешь.
Усач еще раз поклонился и ушел выполнять полученные поручения.
Князь повернулся ко мне:
– Думаю, сегодня все слишком устали, поэтому светские разговоры и обсуждения произошедшего мы отложим на завтра. А пока вас проводят в ваши покои и подадут ужин туда. Мне же еще надо заняться организационными вопросами. Сами понимаете.
– Да, князь. Благодарю. – Я снова кивнул.
– Прошу прощения. – Обратился Генрих к эльфам на человеческом языке, уже подметив, что мы с ними свободно общались. – Я не особо знаком с вашими традициями и особенностями. Будут ли у наших гостей какие-то особые пожелания?
– Ничего стоящего внимания, сир. Мы не всегда спим на деревьях и питаемся желудями. Людские условия нас вполне устроят. – Ответила за всех Алисия.
Нас спешно проводили в донжон, пока ликующая толпа не подхватила на руки всех учувствовавших в битве.
Внутреннее убранство замка можно было охарактеризовать как «простенько, но со вкусом», насколько позволяло его оценить тусклое освещение от лучин. Главный коридор был услан длинным ковром, а на стенах висели широкие гобелены, изображающие какие-то, несомненно, важные и славные битвы. Надо будет рассмотреть их при свете дня.
Нас четверых разместили по соседству. Мне как предводителю нашей колоритной компании выделили одноместный номер, с балконом и видом на внутренний дворик. Эльсиил и Тисиил довольствовались компанией друг друга, а Алисия, по понятным причинам заняла отдельное помещение.
Внутреннее убранство комнаты не отличалось вычурностью, как и весь замок, однако выглядело достаточно дорого, так чтобы не стыдно было разместить дорогих гостей.
По правую руку от входа находилась кровать с балдахином, которая, к слову, была двуспальной, несмотря на то, что номер одноместный. Удержала меня от того чтобы сразу плюхнуться туда спать, находящаяся за шторой ванная комната. Каким же райским наслаждением было смыть с себя всю многодневную грязь, пыль и кровь. Подобными благами я не пользовался, наверное, еще с прошлой жизни.