«Лишь бы удалось! Только бы удалось!» волновался я и в сотый раз спрашивал:
— Так ты считаешь, больших обвалов там нет?
Петька засовывал гидрокостюм в резиновый мешок и, не разгибая спины, отвечал:
— Где уголь не вынут, выработки держатся. Сам посуди. По чертежу ведь ясно. Вокруг обоих гезенков угольные целики оставлены… Нижний штрек…
Я не слушал, я думал о другом: «Берем три комплекта водолазных приборов, больше у нас нет. Три комплекта весят сто кило. Еще противогазы… Еще патроны щелочные, запасные баллоны с кислородом…»
— Как тебе кажется, Петя: вагонетки в квершлаге не очень заржавели?
— Они деревянные.
— Да нет, ну — оси, подшипники…
— А-а!.. — вдруг обрадовался он. — Вот то верно! Правильно! Знаешь, в санитарной сумке вазелин есть. Колеса попробуем смазать.
Все наконец упаковано: три туго набитых резиновых мешка и пять компактных свертков.
— Хлеб взял?
— Взял.
— Значит, пошли?
— Пошли!
Спуск к квершлагу занял не больше получаса. Вниз — это просто: груз идет своим весом — обвяжи веревкой и только подтормаживай. А у самого входа в квершлаг выбрали вагонетку на вид получше; наскоро почистив и смазав подшипники, сложили в нее мешки и свертки, навалились четырьмя руками — рядом, плечо к плечу, — и вагонетка, поскрипывая, покатилась по рельсам.
От квершлага до гезенка груз пришлось нести на себе. Где ползком, где на четвереньках, цепляясь за камни и обломки столбов, забыв о времени и обливаясь по́том, мы передвигали свою ношу шаг за шагом вперед.
Наконец вещи сложены кучей около гезенка. Штрек над нами попрежнему высокий, обрушенная часть осталась позади. Пахнет сыростью и гнилью. Таким же неподвижным призраком описает плесень. Под ногами чернеет квадратный ход вниз.
Тело еще мучительно искало отдыха, а мы уже принялись развязывать свертки.
— Вот это на себя, на себя… — приговаривал Петька. — Это здесь оставим… Это с собой…
Вправо откладывали одно, влево — другое. Предметов — множество. Когда спустимся в воду, кроме обычного снаряжения водолазов, надо взять в плотных резиновых мешках противогазы и бензиновую лампу на случай, если после воды встретится газ, и третий водолазный комплект, чтобы вернуться с кем-нибудь втроем.
Предо мной раскрыта сумка с набором гаечных ключей. На коленях — дыхательный прибор, в нем шипит сжатый кислород; пальцы проверяя, ощупывают каждый винтик.
— Топор клади. — вспомнил я и повернулся к Петьке. — Баллоны запасные распредели поровну.
— А унесем?
— Коли нужно, унесем!
Его глаза встретились с моими. Ничего не сказав, он отложил, чтобы взять с собой, и топор, и баллоны, и даже лом. «Видишь ли, какое дело…» подумал я и улыбнулся.
Скоро пришло время надевать гидрокостюмы. Гидрокостюм — это резиновый шлем с вырезом для лица, просторная резиновая рубашка, брюки и сапоги, соединенные в одно целое. Внутрь костюма человек может проникнуть только через отверстие на груди; потом оно плотно стягивается жгутом. Чтобы дышать в воде, поверх всего впереди подвешивается дыхательный прибор с кислородным баллоном, и чтобы не всплыть, на спину надевается дополнительный груз. В таком виде, да взяв еще в руки тяжелые мешки, лампы, инструменты, мы полезли в гезенк.
Движения неуклюжи — в гезенке тесно. Не лезем, а медленно соскальзываем по мокрым венцам.
«Поднимемся обратно или не поднимемся? На миг в памяти воскрес яркий солнечный день, праздник, красные флаги, музыка играет… Вернется ли такое? «Это все немец…» Вспомнился конвойный с желтыми глазами; он идет, а перед ним будто бы Аксенов. Внизу, как черная пасть чудовища, — вода…
Вода уже около ног. Бросили лот: кажется, глубина не больше пяти метров. Помогая друг другу, надели поверх шлемов резиновые маски — лица теперь закрыты, — включили кислород и затянули жгуты перчаток.
Петька что-то сказал — под маской вместо слов получилось «бу-бу-бу» — и с мешком в руках ловко скользнул вниз.
Я увидел колыхавшуюся черную поверхность и мутный, исчезающий огонек.
Забыв обо всем, я съежился и ринулся за ним.
Вода хлюпнула над головой. Аккумуляторная лампа пронеслась перед глазами тусклым облачком.
Медленно уходили вверх стены гезенка; я проваливался в темную, сжимающую грудь пустоту. Но почти тут же ноги коснулись грунта.
«Где вещи?» забеспокоился я. Ощупал через похолодевшую резину: «Здесь!» Внизу, где рука держала лампу, в бурой мгле висел расплывчатый светящийся шар. Рядом я увидел очертания своего колена. Стоило двинуть рукой — светлый шар под ней шевелился. А в стороне, немного выше, из мрака выплыло другое пятно света, такое же круглое, приблизилось, плавно описало дугу и стало удаляться.