«Пугающее, должно быть, зрелище» — невольно улыбнулся слуга.
А до Цусимы оставалось уже гораздо менее десяти ли. Местные рыбаки давно заметили приближающуюся армаду и во всю прыть улепетывали в залив — предупредить остальных. Серые скалы, покрытые чахлым лесочком, мрачно ждали завоевателей. Самые шустрые паноксоны уже входили в залив Асо и обстреливали самых нерасторопных рыбаков. С флагмана ревели трубы: не зарывайтесь, мол, не лезьте вперед. В сумятице общего движения Гвануку было неясно: слушается кто-либо приказов или нет? Генерал Ли носился среди лавок с гребцами и велел грести побойчее. И, в принципе, их «черепаха» всё сильнее выдвигалась вперед.
Суда сворачивали паруса, чтобы было легче держать строй. Несмотря на то, что горловина залива была почти 70 ли в поперечнике, многие из них пересекали путь друг друга и даже сталкивались. Малые мэнсоны и геомсоны перемешивались с крупными кораблями, выровнять скорость получалось не у всех.
«Хвала предкам, что мы не встретились с пиратской эскадрой в море» — теперь Гвануку было видно, что не нравилось старому генералу в чосонском флоте. Это было неуправляемое скопище, причем, большая часть мелких лодок ничего не могла бы противопоставить врагу. Довезли воинов до Цусимы — и спасибо на том Тангуну!
«Черепаха» выбилась в первый ряд и плавно закачалась на волнах. Впереди — всего в нескольких сотнях шагов — стоял поселок Одзаки. Десятки простеньких домиков, просторные склады, черные полоски причалов. Поселок, как горная коза, прыгал с утеса на утес, взбираясь вверх и вверх, захватывая любой удобный для жизни пятачок пространства.
И всюду носились люди. Кто-то суетливо кричал и пытался укрыться, кто-то спешно собирал завалы из бревен, корзин и мебели. Самые отчаянные разрушали те самые причалы. В одном месте степенно стояла пара десятков человек, которые смело и даже дерзко смотрели на бесконечную армаду Чосона. Позади некоторых из них на высоких шестах трепыхались белые полотнища с черными значками.
Ли Чжонму, который уже стоял подле огнестрельщика Чахуна, отдал приказ медленно подводить «черепаху» к берегу. Сон Чахун пристально рассчитывал расстояние до врага, определяя идеальную дистанцию для выстрела. Несколько кораблей следовали за огнестрельным кобуксоном на небольшом отдалении.
— Кажется, достаточно, — неуверенно объявил взмокший от волнения Чахун.
Ли Чжонму лично развернулся и зычно проорал гребцам поднять весла.
— Точно? — настойчиво переспросил он у огнестрельщика.
Тот почесал заросшую щеку.
— Трудновато по воде мерять… Да и качает на волне-то! Но, кажется, дострелим…
— Тогда давай. Вон прямо внутрь тех гордецов с флагами.
Сон Чахун принялся бегать вокруг уже расчехленного Чонтонга, раскрывая то один, то другой ящик, чтобы снарядить орудие.
— Медленно, медленно, — сжав челюсти, бормотал старый генерал.
Наконец, Чахун выдохнул, достал из-за широкой головной повязки плоский камешек, выкрашенный красной краской, и постучал по изображению собаки, выбитому на теле Чонтонга.
— Готово, сиятельный!
— Пали!
Сон выхватил из жаровни заготовленный факел и ткнул в шишечку. Там зашипело, а потом… небесный гром едва не опрокинул Гванука! Палуба «черепахи» заметно дрогнула — вон какая сила таилась в нутре Чонтонга! Юный слуга, конечно, не раз видел пороховые фейерверки, но даже не мог предположить, что в этом порошке сокрыта такая мощь! Палубу заволокло дымом, так что полет ядра никто не увидел. Зато его было слышно — камень уходил в небеса со свистом и гулом.
Морской ветерок еще не сбросил серую завесу, а генерал Ли уже застыл у переднего борта корабля, жадно вглядываясь в берег. О Гванук последовал примеру своего господина… и едва-едва успел разглядеть сочный бульк шагах в пяти-семи от берега. И это всё?
Ли Чжонму стукнул кулаком по дереву. Тут же в борт впилась длинная стрела с пышным наперением.
— Берегись, сиятельный! — Гванук кинулся на главнокомандующего и повалил его.
Стрелы мощных ниппонских луков с шелестом летели поверху, вонзались в надстройки, обещая скорую смерть неосторожным.
— Отстань! — старый генерал недовольно отпихнул своего спасителя. — Это не моя смерть. Эй, гребцам!!! Одно движение вперед!
— Сиятельный, — присевший за Чонтонгом Чахун понял приказ генерала. — Может, дело в том, что в момент выстрела нос «черепахи» вниз качнуло.
— Значит, пострел сотвори в равноположный момент! Заряжение!
Приседая и поглаживая спрятанный под головной повязкой камень, огнестрельщик быстро очистил нутро Чонтонга от остатков прошлой пальбы и принялся заряжать заново!
— Готово!
Ли Чжонму дождался, когда покачивающаяся на тихой волне «черепаха» ушла носом вниз, и заорал:
— Пали!
Снова грохот, дым. Снова старый генерал поедал глазами берег Цусимы. Преданный слуга за это время нашел на судне чей-то щит из ротанга и старался, как мог, защитить господина от стрел. Он особо не вглядывался теперь, но результат второго выстрела был виден издалека. В воздух взметнулись комья земли, один трепыхающийся флаг упал в грязь, а несколько вокоу разлетелись в стороны. Правда, часть из них снова поднялась на ноги.
Это впечатлило Гванука намного сильнее. А вот Ли Чжонму оставался не очень доволен.
— Чахун! Заряжай бомбой!
— Да, сиятельный! — радостный огнестрельщик уже чистил мокрой метелкой шипящее нутро Чонтонга.
Стрела впилась в щит всего в нескольких пальцах от края, но Ли Чжонму даже не дрогнул. Он только всматривался в берег. Третий выстрел в той же точке качки корабля — и юный слуга едва не выронил щит, когда на берегу с грохотом вырос черно-желтый шар. Начиненная порохом бомба взорвалась просто потрясающе! Но шагах в пятнадцати позади группы пиратов. Возможно, кого-то железные обломки и посекли, но отсюда не разглядеть. Правда, группа наглых смельчаков все-таки решила отступить и прекратила обстрел из луков.
— Дерьмо, а не точность… — выругался главнокомандующий. — Отставить стрельбу!
— Ты недоволен, сиятельный? — в голосе ветерана сквозило такое неподдельное отчаяние, что даже старика проняло.
— Нет, Чахун. Мы еще постреляем. Но исполним это повеликолепнее. Пока береги порох. Слышишь? Храни его, как срожденное дитя. За каждую лишённую щепоть спрошу суровно!
После этих слов от отвернулся, подошел к борту, вынул из рукава алый лоскут и замахал им в сторону флагманского мэнсона, где командир У Пак только и ждал приказа к атаке. Заревели трубы — и десятки кораблей и малых лодок с разной скоростью двинулись на берег. Там, правда, тоже заревели трубы и нестройный хор пиратских глоток проорал какой-то боевой клич.
Немало глоток.
Даже крупные мэнсоны и панаксоны имеют такую мелкую осадку, что могли бы подойти к самому берегу. Но быстро высадиться из них непросто, а подлые вокоу из разных скрытных мест стали просто заливать чосонцев стрелами. Тут-то больше пригодились маленькие юркие лодки: они быстро втыкались в берег, один-два десятка воинов выпрыгивали прямо в воду и неслись к ближайшим укрытиям, чтобы, собрав кулак, ударить по пиратам.
— Как мало щитов, — рычал генерал Ли. — Как мало доспехов. Почти каждая стрела пьет жертву…
— Находит, — машинально поправил Гванук, перепуганный от открывшейся его взору картины. Но тут же испуганно смолк: вокруг слишком посторонних ушей.
— Ю Сып! — крикнул главнокомандующий. — Где наши стрелки? Почему безответно?
— Но сиятельный, — командующий Левой армии не хотел подходить близко к переднему борту, хотя, «черепаху» уже перестали обстреливать. — Это ведь не мои воины. Скажу лишь, что с лодок стрелять несподручно. Да и луки наши уступают ниппонским.
Это было верно. У некоторых вокоу луки были выше их роста. А у чосонцев — заметно короче. Еще короче были стрелы — у иных короче локтя. Такая длина не позволяла натягивать луки с достаточной силой. В Чосоне использовали специальные направляющие бамбуковые трубки. Их крепили к рукояти, стрела вставлялась внутрь — после этого лук можно было натянуть изо всех сил. Но трубка создавала неудобства, скорость стрельбы снижалась.