Ли Чжонму показал, как скрепить хитрыми расширяющимися пазами стенки ящика, чтобы те крепче держались, где прорезать выреза для ствола и цапф.
— Боковые стенки должны быть мощны и толсты, они переходят в упорные балки.
Разговаривали долго, после чего Ли Чжонму, хоть, и сам заметно устал, но заставил всех идти в самый дальний от лагеря край. Там, на длинной пустой полосе перед отвесной скалой находился «полигон» — мастерская огнестрельщиков. Хотя, там ничего не мастерили. Сон Чахун учил крестьян обслуживать Чонтонг, который стоял одиноко под навесом.
Здесь старый генерал уединился с ветераном за небольшим столиком. Гванук с удивлением увидел новую глиняную модель пуш-ки, но уже на тележке. А еще горсточку фигурок, изображающих маленьких воинов Чосона.
— Для такой пушки, что мы сделаем, Чахун, нужно шесть человек. Первый — главнокомандующий поставил фигурку позади пуш-ки. — Командир орудия. Он наводит ствол по цели, повелевает заряжать и палить. Второй, — фигурка встала справа от ствола. — Заполняет пушку. Берет заряд, потом ядро или картечный мешок и внедряет в ствол. Третий стоит слева. У него прибойник — им он вколачивает пороховой заряд поглубже. И у него банник — им он очищает ствол после выстрела. Четвертый держит запальник — длинную палку с тлеющим шнуром — и после веления поджигает порох в запальном отверстии. Пятый и шестой подают пороховой заряд и ядра с картечью. Они же будут управляться с лошадьми.
— Так много, — качал головой Чахун, привыкший делать всё один. — Зачем столько, сиятельный?
— Так делается ускорение стрельбы. Много-много выстрелов — у врага потери, враг разбит и бежит.
— Разве может пуш-ка… или Чонтонг разбить врага, — вздохнул ветеран. — Я-то знаю цену таким орудиям.
— Одно — нет, — согласился Ли Чжонму. — А сто?
У огнестрельщика округлились глаза от одной мысли.
— Ты сделаешь сто орудий, сиятельный⁈
— Нет… Сделать бы пока хоть одно. Но тебе мой указ: собери два или три полных расчета из своих людей. Пусть каждый великолепно знает свою обязанность и место. Тренируйтесь на… Чонтонге.
Генерал и ветеран помолчали.
— Самая трудная работа — командира. Навести пушку — великое искусство. Много-много всего требуется учесть. У наших орудий будет прицел: медная дощечка с прорезью. Вдоль прорези будет ходить ползунок. Командир измерит расстояние, поднимет ползунок на нужную отметку и по нему целит в цель. Удобно… Но пока нет такого. Нам сначала придется долго… пристреливать.
Солнце торопилось спрятаться за западные скалы, когда главнокомандующий попрощался с Чахуном и, с трудом передвигая ноги и держась за поясницу, двинулся в долгий путь до своей резиденции в Одзаки.
— Надо скорее переезжать в лагерь, — стонал он, мечтая завалиться в постель.
Повернулся к Гвануку и решительно заявил:
— Завтра я намерен весь день пролеживать постель. Ничего делать не буду.
Увы, у высших сил были другие планы.
— Сиятельный! — стражник с виноватым видом проник в покои генерала. — Прости меня, но…
— Что? — Ли Чжонму не мог скрыть раздражения.
— Какой-то местный просится увидеть тебя. Мы его уже и гнали, и дубинкой по бокам прошлись — не унимается. Попросил передать тебе это, заверил, что ты обязательно его впустишь.
О Гванук, заваривавший утренний чай, успел увидеть грязноватый лоскут с незнакомым изображением. Было похоже на крупный цветок. Возможно — лотос. Генерал Ли, едва рассмотрел тряпицу, тут же оживился, вскочил, потирая руки.
— Воин, ты сделал правильно и верно. Зови ниппонца сюда! Скоро зови!
Гванук сразу узнал низенького лысого вокоу, который показал воинам Звезды обходной путь к Фунакоси. Генерал Ли тогда щедро одарил его, едва не вызвав припадок у несчастного Нгуена… А потом пират куда запропал. В Одзаки его видно не было. Но тут вообще мало кого видно стало, после изгнания местных жителей…
Вокоу плюхнулся на пол в неискреннем почтении.
— Ну! Узнал? — забыв о приличиях, сходу спросил старый генерал.
— Да, господин. Я был на севере, видел мальчишку Со и знаю, где стоит его двор.
— Говори же!
Ниппонец выпрямил спину, оставаясь сидеть на коленях.
— Сначала обещанное, мой щедрый господин.
— Ты, собака, не веришь моему слову? — не возмутился, а изумился главнокомандующий.
Пират невозмутимо молчал, подбоченясь и глядя в пол.
— Дьявол с тобой! — странно выругался Ли Чжонму и ушел в задние приделы. Вернулся и небрежно метнул к ногам странного гостя увесистый кожаный кошель. — Может, еще пересчитаешь?
— Нет, что ты, — с улыбкой поклонился вокоу. — Я не смею усомниться. Со Садамори уже несколько дней как расположился в Нии. Это к северу от залива Асо. С ним его родич — славный самурай Со Уэмон. С ним все его киндзю и итимон.
— Отлично! — старый генерал радостно хлопнул в ладоши, но тут же насторожился. — Ты сам видел его? Это точно?
— Почти как тебя, господин, — улыбнулся лазутчик, пряча мешочек за пазуху.
Ли Чжонму кинулся к двери и кликнул стражу.
— Срочно! Бросить всё — звать сюда весь совет! Им тоже бросить всё! Также приведите из темницы того знатного пленника, что был принят в Фунакоси… И еще! Примите этого человека и придержите пока под стражей…
— Но господин! — вскочил возмущенный лазутчик. — За что⁈ Я же всё сделал!
— О, это не наказание, — невинно улыбнулся Ли Чжонму. — Ты мой гость. И ты нужен мне. Ведь ты знаешь пути к Ние. Если, вправду, глаза твои видели юного Садамори.
Ниппонец прикусил губу. Ничего не сказал, встал и вышел в сопровождении стражи. А главнокомандующий довольно оправил полы дурумаги.
— Эй, О! Чай надо теперь на десятку людей изготовить.
Гванук на какое-то время замешкался, и это не укрылось от внимания его господина.
— Ты бы видел, сколько удивления в твоих глазах! — расхохотался он. — Ничего не понимаешь? Да, я знаю, как островерхи твои уши; маленький О слышит всё! Но про это и ты не проведал, верно? И никто не проведал. Всё удумали, что старый дурак генерал просто так выгнал народ из Одзаки и Фунакоси. А я так отвел к северу лазутчика. И, кажется, тот нашел то, что мне нужно. Неплохо?
— Неплохо, сиятельный, — улыбнулся Гванук, хотя, еще не понимал, зачем генералу Ли знать, где именно обитает князь Со.
— Но это только начало, О! Навостри свои ушки — разумею, что тебе еще будет как удивиться.
Штаб собирался долго. В разгаре шли работы, учения, так что командиры были заняты. Но не Ю Сып, который всегда во главу угла ставил приказы вышестоящего начальства. Главнокомандующий подозвал его и завел доверительный разговор.
— Почтенный Ю Сып, уже много дней прошло, как мы послали весть Со Садамори. А ответ не отвечен, — командующий Левой армией скорбным кивком согласился. — Может быть, оно не добралось? Я решил повторить послание. И отправить его в том знатном пленнике, что есть у меня.
— Но у нас же было только одно послание от короля!
— А мы напишем сами, — генерал Ли положил руку на плечо. — Те же предложения. Вы и напишите, кто знает лучше вас? А я подпишу.
Ли Чжонму уже научился записывать свое имя ханчой. Подсмотрел, как это делал писарь, а потом перевел листов двадцать, пока научился повторить (после приказал Гвануку всё это тайно сжечь). Каллиграфия у старого генерала ужасная, кисть он держал неправильно. Похоже, не только разум, но и руки его тоже всё забыли. Однако все-таки два иероглифа худо-бедно у него получались.
Так они и составили послание, пока остальные командиры собирались и пили чай Гванука. Наконец, генерал объяснил штабу цель сбора и велел ввести пленника. Знатный слуга клана Со вошел в зал с такой прямой спиной, словно, это он здесь повелитель для всех собравшихся. Его гладко выбритые лицо и макушка в плену начали зарастать, но все-таки выглядел он и впрямь величественно.
— Приветствую! — вежливо обратился старый генерал к пленнику. — Меня зовут Ли Чжонму, и я командую Тремя армиями королевства Чосон. Я хочу попросить тебя оказать мне одну услугу…