Наверху возникло лишь несколько больших очагов яростных схваток, в некоторые Ли Чжонму лично врывался на своем коне. Нигде самураи не смогли закрепиться и начали потихоньку отступать, ловя редкие, но злые чосонские стрелы.
Обнаглевший от успеха Белый Куй даже послал часть матросов вниз. Не в погоню, конечно, а за оружием убитых ниппонцев. Некоторые трупы моряки обвязывали веревками и велели заволакивать наверх — чтобы снять там уже с них доспехи.
А в это время Гванук уже яростно размахивал знаменем в сторону юго-запада: огромная толпа атакующих на юге, застряв на каменных завалах, начала растекаться в стороны — народу-то много! И вот часть ниппонцев предприняла попытку обойти укрепления захватчиков по воде! Асигару шли прямо по морю: кто по колено в воде, кто по пояс — чтобы выйти в тыл защитникам завалов. Их было не так уж и много, может быть, сотни две. Но море-то никто не защищал! Гванук махал флагом, трубачи раздували щеки, однако, помочь было некому. Ли Чжонму находился на противоположной стороне, Ли Сунмон пытался собрать отряд, да только весь его полк завяз в рукопашной на завалах. Разве что лучники были свободны.
Гванук с ужасом смотрел на сложившуюся ситуацию. И понимал, что единственный свободный отряд есть только у него. Конники.
Глава 22
«Приказать? Или рано? Вдруг это еще не тот самый момент? А если я его буду ждать — а враг ударит в спину полку Стены, и всё рухнет? И не будет уже того самого момента…».
Решившись, Гванук перевесился через перила.
— Чхве! Сук! — заорал он, вызывая командира генеральского отряда. — На юге ниппонцы прорываются вдоль моря!
— И что? — спросил тот.
— Надо их отбросить! Времени совсем нет!
Видимо, Суку генерал тоже дал какие-то указания, потому что тот что-то взвешивал в голове.
— Ты уверен? — наконец спросил он. — Это твой приказ?
Живот у Гванука заныл, словно, наполненный ледяными камнями. Приказ? Просто сказать слово и отправить сотню воинов в бой? Возможно, на смерть. А, если приказ ошибочный, то смерть вообще для всех. По его приказу.
Не было сил открыть рот. Выдавить из себя хоть словно. А Монгол требовательно смотрел снизу. И ниппонские асигару шли в воде, уверено огибая защитные рубежи. Нельзя ждать!
— Это мой приказ! — срывая голос на писк, выкрикнул слуга. — Бегом к берегу и отбросить их копейщиков в море!
Чхве Сук молча кивнул и махнул своей тяжелой шипастой дубиной. «Конники», позвякивая пластинами на доспехах, пестрой рекой потекли на юг. Они уже не успевали — враг выходил на сушу… Но враг не ждал этой атаки, а «конники» в лучших традициях Головорезов (из которых вышли) выскакивали внезапно и стремительно — из-за хижин, из-за заборов. С разбега влетели они в неровный строй мокрых копейщиков и быстро загнали их обратно в море. Рядом появились с полсотни лучников, которые начали бить бездоспешную, бесщитовую и малоподвижную пехоту практически на выбор.
Асигару побежали.
Монгол Сук, убедившись, что по воде враг уже не вернется, решил, что приказ он исполнил и вернулся к центральной вышке. Вышке, где Гванук уже яростно махал флагом на север. Всадники-самурая почувствовали свою бесполезность на стороне завалов и, видимо, получив приказ, уже обошли селение с севера. Теперь они встали за ручьем и начали обстреливать беззащитных моряков. Ли Чжонму еще не отошел далеко от этих позиций, так что быстро вернулся и приказал Кую отводить людей к ближайшим хижинам. Моряки укрылись за ними — и вскоре на высокий берег вылезли первые пешие самураи. За это время к морякам подошли свободные лучники из полка Стены — они засыпали латников и заставили их спрыгнуть назад… Но, кажется, это было временное решение. И те снова пойдут…
И в это время на юге рухнули ворота! Видимо, их давно уже рубили — и вот хлипкая защита пала. Проем открывал прямую и довольно широкую дорогу прямо в самый центр поселения. «Конники» тоже это видели и сами поняли, что настало их время. Чхве Сук лишь бросил вопросительный взгляд на вышку, и Гванук также молча кивнул. Правда, атака не состоялась.
Ли Чжонму уже прискакал в центр селения, приказал людям Монгола идти за ним и устремился к небольшому возвышению прямо напротив ворот. Завал из корзин быстро раскидали, и Гванук понял, что там была спрятана пуш-ка. Канониры Чахуна быстро наводили ее на проем ворот, где уже появились враги.
Этих самураев Гванук ранее видел: почти без доспехов, в светлых просторных одеждах; головы их были обмотаны тканью либо укрыты широкополыми шляпами. И у каждого — здоровенный кривой меч на длинном, почти копейном древке. От этих воинов даже с огромного расстояния веяло опасностью. Впереди небольшого отряда шел лысый гигант в ярко-желтом одеянии.
Враги заметили скопившихся в центре деревни людей и двинулись прямо на них. Сзади, за ними — что видел только Гванук — выдвигались новые отряды копейщиков-асигару.
Ли Чжонму уже сам был у пуш-ки. Лично проверил наводку, хотя, что там наводить? Ситуация была, как на учениях на полигоне Цусимы: чуть больше полсотни шагов и огромная толпа врагов. Лишь бы пуш-ка не подвела.
Она не подвела. Картечный заряд, разлетаясь в воздухе, сбил с ног десятки людей. Ниппонцы испуганно замерли. Замерли не только у ворот, но и, кажется, по всему полю битвы. Однако, когда дым рассеялся, все увидели, что гигант по-прежнему идет на чосонцев, выставив перед собой свое страшное оружие. По его золотому одеянию расплывались темные пятна, и шагал он не так твердо, но остальные ниппонцы, увлекаемые своим грозным командиром, тоже воздели мечи на древках и ринулись вперед. Даже те, кто получил сильные раны.
Наверное, никогда еще канониры так быстро не перезаряжали свое орудие. Враги находились уже шагах в пятнадцати, когда пуш-ка рявкнула второй раз. Лысого гиганта буквально разорвало на части, досталось и многим другим.
— «Конники», вперед! — проорал Ли Чжонму своему личному отряду, а канонирам велел заряжать ядро.
Воины Монгола сцепились с недобитыми самураями насмерть. Их приходилось по двое-трое на каждого бойца этого странного отряда, причем, многие из тех были ранены, но ни разу чосонцам победа не далась легко. Это оказались невероятные воины! Не окажись на их пути пуш-ки, они легко одолели бы «конников». Однако, в итоге победа досталась отряду Чхве Сука.
Ли Чжонму отозвал Монгола еще до того, как его люди добили самураев. В это время в захваченном проходе стояло множество асигару. Копейщики поначалу следовали за могучими воинами, но, увидев их страшную судьбу, неуверенно остановились, густо столпившись в проходе. Они были далеко, убежденные, что находятся в безопасности… но пушка выстрелила, и ядро, срикошетив от земли, влетело прямо в толпу, ломая и калеча тела.
Ядро не очень большое, Гванук это знал. Но силу, с которой оно летит, не способно остановить практически ничто. Прыгая по земле, оно может убивать людей одного за другим, пока… не «устанет». Одно отдельное ядро убивает меньше, чем картечный заряд. Но пугает оно намного страшнее. Никто во вражеском строю не может быть уверен, что следующий снаряд не разорвет на пополам именно его тело. Даже в доспехе.
Так и вышло. Когда второе ядро с жутким грохотом пробило еще одну брешь в толпе асигару, копейщики с суеверным ужасом бросились назад. Теперь они, а не чосонцы прятались за каменными завалами. Ли Чжонму приказал Чахуну тащить пуш-ку на север, а свой личный отряд повел на юг. «Конники» заменили часть щитоносцев из полка Стены, а те, в свою очередь, перекрыли своими щитами и копьями открывшийся проход.
Гванук вздрогнул от грохота и обернулся на север. Там пуш-ка, встав в удобное место между хижинами, пальнула картечью по конным самураям за ручьем, чтобы те вели себя поосторожнее. Увы, остановить пеших самураев становилось всё труднее. А, если они доберутся до пуш-ки…
«Командир сражения» грустно оглядел поле битвы. Кроме нескольких трубачей никого у него больше не осталось. Все воины армии Ли Чжонму до последнего уже вовлечены в схватку. У врагов же в районе ставки еще имелись свежие отряды. Не особо много, но были. А с востока подходили еще новые! Гванук сам видел, как на восточный каменистый холм выходит многочисленная пехота — видимо, какие-то сильно отставшие отряды. Они явно очень спешили, практически бежали в сторону ставки ниппонского войска.