Ниппонец смущенно кивнул.
— Все владетельные самураи служат ветви Хирада, — признался он. — А главе Согамиура служат разве что дзи-самураи, ну и личная дружина у Хисасе имеется.
— Есть ли нам вообще смысл с ними связываться тогда? — прошипел генерал Ли. — Сколько у них сил?
— Смысл связываться есть… Потому что других вариантов у тебя нет, генерал. Если кто и пойдет на союз с тобой — так это они. Войско у Хисасе небольшое: самураев сильно меньше тысячи. Но есть корабли, могут крестьян вооружить. Только не в этом дело. Они — тоже Мацуура. Хисасе имеет такое же право повелевать всеми кланами былого содружества. Просто Юноба будет против.
— Получается, они хотят, чтобы мы за них воевали? С этим Юнобой?
— Не знаю. Может быть. Но хотят они другого. Хисасе всеми силами желает, чтобы его верховный господин — сюго Мицусада Сёни — именно в нем увидел надежного слугу. Этот Садака правду говорил — Юноба Мацуура ест и пьет из рук клана Оучи. А Сёни этого не замечают. Хисасе мечтает возглавить весь клан Мацуура. И, как встарь, служить исконному господину.
— Как встарь — это значит Южному двору? — уточнил Ли Чжонму.
Гото задумался. Но ответить не успел — от моста возвращался Садака.
— Это… внушает трепет, — нехотя признался посланник. — Много у вас такого оружия?
— Я могу создать много, — уклончиво ответил Ли Чжонму. Гванук догадался, что сейчас его генерал делает то, чему раньше учил Ариту. Честный человек объяснил бы, что создание пу-шек — дело непростое, что стреляют они медленно, что порох у чосонцев почти закончился. Но сейчас надо, чтобы Мацуура присоединились к ним, а значит, лишняя правда только вредит делу.
В покоях генерала Ли беседа снова вернулась к главной теме.
— Я многое увидел, — объявил очевидное Садака Рюдодзи. — Многое из того, что совсем не ожидал увидеть. И я всё передам моему господину. И теперь я могу передать его самые важные слова: Хисасе Мацуура не может открыто поддержать вас, покуда не убедится в ваших решительных намерениях. Докажите, что готовы идти путем борьбы и готовы идти до конца.
— Как?
— Захватите по-настоящему серьезный замок. Например, замок Аябэ.
— А что в нем такого важного?
— Аябэ-дзё — это резиденция Еситоши Сибукавы. Ты знаешь, кто он такой?
Ли Чжонму призадумался и кивнул.
— Глава Совета Девяти Провинций. И родич сёгуна.
— Верно. Юного Сибукавы нет в замке. Он живет в столице и приезжал на Тиндэй всего один раз — когда отец передал ему эту должность. Но в замке сидят его люди. И замок этот — символ власти императора Северного двора Сёко и его сёгуна Ёсимоти Асикага.
— Да, действительно, — кивнул Ли Чжонму. — Захватить такой замок было бы неплохо. А он хорошо укреплен?
— Получше этого. Но с твоим удивительным оружием трудностей у тебя не возникнет.
— И верно! — негромко рассмеялся генерал. — Только вот мучает меня вопрос: а почему всё должен только я? Мы пришли на Тиндэй, дабы вернуть законную власть старому владыке Южного двора. Но, как будто, уговариваем вас. Или не ваш долг служить истинному старому владыке?.. Или мне нужно поискать более преданных даймё?
На последней фразе Садака слегка усмехнулся.
— А чего бы ты хотел от нас? В рамках того, что я уже сказал.
— Мне нужна еда. И порох, — твердо заявил главнокомандующий.
Ниппонец, что такое порох не знал. После долгих описаний, он заявил, что у Хисасе такого нет. А вот продукты…
— Мы дадим тебе рис. Но не сюда. Пеший караван вызовет много ненужных вопросов. Наши корабли привезут зерно по морю. Недалеко отсюда. И носильщиков тоже. Тебе нужно будет лишь встретить. Через… — он что-то прикинул в уме. — Шесть дней.
На этом и договорились. Садака оставил в замке чосонцев троих своих самураев для связи. Генерал уговорил оставить и Ариту. Посланник почему-то сильно не хотел, но Ли Чжонму заявил, что это единственный ниппонец, который знает чосонский, без него нет никакой возможности общаться. Садака пучил глаза и хмурил кустистые брови, а потом увел Гото Ариту с собой.
— Чему он там поучал тебя? — спросил с улыбкой старик, когда ниппонец вернулся. — Наставлял ничего мне не рассказывать?
Самурай хмуро отмалчивался, глядя в сторону.
— Да, ладно! Где же твои шуточки, Арита? Не нравишься ты мне, самурай. Не мучай себя. Я ведь ни к чему тебя не принуждаю. Не можешь поступиться честью, не делай это. Соблюдай свои кодексы. Хотя… По мне, так тебе уже нечего беспокоиться. С чосонцами дружбу водишь, вместо старого господина новому помогаешь. Просто посиди под сакурой, подумай о вечном. И реши уже, чего ты хочешь сам. Сам! Вот к этому и иди. Стань цельным, Арита!
— Ты такой мудрый, генерал, — скривив лицо, процедил самурай. — И зачем мы все тебе нужны? Один со всем миром справишься!
— Справлюсь, конечно, — генерала было не прошибить. — Только долго это будет. С вами — немного быстрее.
Ниппонец хмыкнул, оттаивая.
— Ты мне уже и так сильно помог, Арита, — Ли Чжонму положил руку ему на плечо. — И вижу: сможешь помочь еще больше. Есть в тебе что-то. Если дружно возьмемся за дело: думаю, сможем вернуть власть старому владыке. Не буду врать: на весь Ниппон у нас сил не хватит, а вот на Тиндэе — сможем! А дальше уже от ваших даймё и сюго всё будет зависеть.
— Старый хитрый лис! — уже во всё лицо улыбнулся Гото. — Что ты хочешь у меня узнать? Давай уже прямо спрашивай!
— Замок этот меня сильно смущает, Арита. Садака его, вроде бы, случайно упомянул, но видно, что о нем они заранее думали. Что-то в нем есть непростое… Его невозможно захватить?
— Это крепкий замок, — задумался самурай. — Но и ваш крепок — а вы его легко взяли. Аябэ-дзё просто заметно больше.
— Что же с ним не так… — уже сам с собой забормотал главнокомандующий.
— Я думаю… Думаю, дело не в укреплениях, генерал. А в статусе. Есть замки, которые являются центром провинции. Владеешь им — значит, имеешь права и на всю провинцию. Вот Аябэ — это властный замок провинции Хидзен. Той, где живут Мацуура, Арима, Набэсима, Омура и другие. Этот замок еще старый Сибукава себе забрал — отец нынешнего. И получается, как бы, что благородные Сёни уже и не совсем имеют право на эту провинцию. Сначала Оучи отняли у них почти весь Будзен. А теперь Сибукава сидят в Аябэ-дзё и показывают местным князьям, что Сёни можно и не служить. Вот мой господин… — Гото сбился, замолчал, но заставил себя продолжить. — Мой БЫВШИЙ господин Юноба вовсю дружит с Оучи, забывая о древних клятвах.
— А я думал, что Аябе — это замок, где ваш Совет князей заседает…
— Нет. Таковым издревле был замок Дадзайфу. Он стоит возле города Хаката.
— Как интересно! А этот замок хорошо укреплен?
— Не думаю, — улыбнулся Арита. — На Тиндэе нет, наверное, замка, который бы захватывали чаще, чем Дадзайфу.
Гванук явно увидел, как Ли Чжонму что-то отложил в своей голове, но быстро вернул разговор в прежнее русло.
— Так и что там с Аябэ? К чему ты вспомнил о его статусе?
— Хисасе Мацуура мечтает получить расположение у сюго Сёни. И забрать у Юнобы власть над всеми землями Мацуура и его слугами. Это все знают. Так вот я и подумал: а если он хочет… преподнести Аябэ-дзё в дар Мицусаде Сёни?
— О! — вздел брови генерал Ли. — В этом что-то есть. Сам Хисасе нападать боится: Сибукава все-таки родичи сёгунов. А нас не жалко. Если потерпим неудачу — Хисасе ничего не потеряет. А если захватим — подарит замок этому вашему Мицусаде.
— Да! — оживился Гото Арита. — Мне тоже так кажется. Мы дадим ему замок, а он с нами выступит в защиту Южного двора.
Ли Чжонму незаметно подмигнул своему адъютанту: мол, заметил, что ниппонец сказал «мы», сам того не осознавая? Гванук заметил.
— Ай да, Арита! — улыбнулся он уже ниппонцу. — Сильно помог ты мне! Но вот свербит во мне еще одна мыслишка. Я многого не знаю и могу ошибиться… Оцени ты ее тоже и скажи мне: прав я или наговариваю? Поставил я себя на место Хисасе Мацуура и подумал: а зачем ему с нами в союз вступать? Вот смотри: какие-то пришлые чосонцы захватывают Аябэ, вырезают всех людей Сибукавы. А у Хисасе уже войско собрано и стоит наготове. Врывается он в разрушенный замок, добивает чосонцев — и уже потом дарит Аябэ благородному Мицусаде Сёни. Не как захватчик, не как враг родичей сёгуна, а как спаситель и освободитель. Может быть так?