Договор с Хакатой будут подписывать завтра. Договорились, что «пока император скрывается» за него поручится Ли Чжонму, и он же будет обеспечивать гарантии. В соглашении пока указаны самые общие принципы, которые главнокомандующий огласил еще на поле перед замком Дадзайфу. Потрясенные лидеры Хакаты слушали его, округлив глаза, а потом Хирата Ёсихито сказал: «Это надо обсудить». Возмутился тогда только военный — это был командир отряда клана Отомо. Отомо и Сёни владеют частями города, первые даже держат тут свой гарнизон.
«Держали» — сам себя поправил Гванук, ибо богатейшие семьи Хакаты собрались, подумали — и решили согласиться на предложение Ли Чжонму. А самураям Отомо вежливо предложили покинуть город.
— Не понимаю, сиятельный, как тебе удалось их заполучить в свои сети? — следуя за своими мыслями, Гванук не удержался и спросил вслух. Потом понял, что задал вопрос ни с того, ни с сего — смутился. Но Ли Чжонму догадался, о чем именно спросил его адъютант.
— На Цусиме я имел несколько долгих бесед с минским купцом Го. Особенно, после того, как узнал, что тот ведет торговые дела с Ниппоном. Он рассказал мне о богатом торговом городе Хакате — наверное, единственном настоящем городе на Тиндэе. Хаката держит немалую часть всей торговли с материком, с империей Мин. Но ты вот знал, что этот город сжигают чуть ли не каждые 50–70 лет? Один раз монголы, но обычно свои же! Даймё и сёгуны. А он заново отстраивается. Есть тут деньги, О. Хорошие деньги! А вот жизни хорошей нет. Оказывается (это всё мне Го Вайжэнь рассказал) горожане здесь по своим правам даже ниже крестьян! Причем, купцы — еще ниже ремесленников…
— Ну да, — кивнул Гванук, не понимая, чему так удивляется его господин. — Так учил древний минский мудрец Конфуций. Он осуждает стремление к роскоши, стремление к прибыли. А ремесленники и — особенно — купцы ради этого и существуют. Их образ жизни, их устремления вторичны по сравнению с благородными господами и простыми крестьянами. Так устроено во всём мире.
— Ох, как ты ошибаешься, — улыбнулся старик. — И Конфуций твой — тоже. Эти люди создают главную мощь страны. А страна-то этого не ценит. Вот так мне и пришло в голову, как перетянуть Хакату на нашу сторону. Когда стало ясно, что мы пойдем на Тиндэй, я попросил Го Вайжэня отправить письмо его знакомому торговцу в этом городе, поделиться с ним моими мыслями. Тогда я думал, что это будет дополнением к общему плану. Но, как видишь, Хаката теперь наша главная ставка.
— Торгаши, — не удержался и скорчил гримасу Гванук. — Это не воины. Что они нам могут дать?
— Как много я, оказывается, могу открыть нового тебе и всем остальным, — Ли Чжонму довольно потирал руки. — Поверь, эти люди имеют всё самое необходимое для того, чтобы победить в войне.
Большая делегация чосонцев, которые все последние дни обживались в замке Дадзайфу, двинулась торжественно в город. Хаката широкой полосой обрамляла берег одноименного залива. Стен у города не было, так что границы города обнаружить трудно. Долина речки Микаса вблизи от моря стремительно расширялась, и вся она, была плотно заселена. Просто поначалу вокруг было мало хижин и много полей, потом число хижин увеличивалось, и, наконец, их становилось так много, что уже ясно — ты находишься в городе. И не только хижины — вокруг появились храмы, огороженные заборами особняки, мастерские с обширными подворьями. Хаката, как и все города, оказалась шумной, тесной и дурно пахнущей. С запада накатывал слегка гнилостный запах моря, так что Гвануку невольно захотелось назад, в тихий горный замок.
— Сиятельный! — Чу Угиль схватил Ли Чжонму за рукав, когда их кавалькада вывернула на взгорочек, открывший просторную панораму залива и порта. — Взгляни-ка туда, южнее! Вон, на отшибе, у пустых причалов стоят корабли… Клянусь Чахуновской Псиной — это наши кобуксоны!
— Что⁈ — старый генерал привстал на стременах, вглядываясь, но зрение не позволяло ему рассмотреть столь далекие объекты. — … Если уж кто и должен был пережить шторм, так это «черепахи». Но могло ли их занести так далеко на юг?
Старшие города — три десятка дородных купцов — встретили армию «Южного двора» в храме Хакодзаки. Ли Чжонму одобрил это место по многим причинам. Во-первых, сам храм был посвящен ками Ханиману — божественному лучнику, который покровительствовал воинам. А во-вторых, возле Хакодзаки уже несколько веков стояла «Великая улица Тан» — целый квартал, заселенный минскими торговцами и мастерами. Парочку купцов Мин, живших в Хакате уже десятилетиями, даже пригласили на этот совет.
— Мы собрались здесь, пред ликом вашего бога-покровителя, чтобы заключить договор, который превратит Хакату в величайший город, — начал Ли Чжонму задумчиво. — Но, прежде чем я заведу речь об уговоренном… мы увидели в гавани наши корабли…
— Которые мы всем городом хотим с радостью вернуть истинным хозяевам! — с поклоном быстро объявил купец Хирата. Увидев, что мрачный вопрос с лица генерала не сошел, Хирата добавил. — Четыре чосонских корабля оказались в наших руках после большого шторма. Люди клана Отомо, что правили юго-западной частью нашего города, велели задержать эти суда. Но теперь мы с радостью их вам возвратим!
— На них наверняка были люди.
— Верно, их держат на юго-западе, в Хакатахаме. Конечно, жизнь в узилище любому не по нраву, но мы давали им кров и пищу… И сегодня же всех до единого передадим вам! — снова поклонился Хирата Ёсихиса.
— Что ж, я рад, что теперь между нами нет никаких препятствий, и сам лучник Ханиман стал свидетелем ваших слов, — Ли Чжонму сдержанно улыбнулся. — В таком случае, мы можем перейти к договору. Я хочу сразу сказать вам, что предлагаю его не только ради нашей взаимной выгоды, но потому, что считаю несправедливым приниженное положение купцов сё и ремесленников ко. Вы обеспечиваете императора, страну и народ нужными для жизни товарами. Вы наполняете ее богатством!
Изумленные «сё» не пораскрывали рты лишь благодаря торговой привычке скрывать истинные чувства. Такого им не говорил ни один даймё, даже испытывая самые острые потребности в услугах города.
— Если вы признаете власть императора Южного двора, то город Хаката отныне и навеки освобождается от власти любого даймё и даже сюго. Все ограничения, что были наложены на вас князьями, отменяются. Подчиняться город будет только государю… Пока, через мое посредство. И я же (до прибытия императора) обязуюсь защищать вас от посягательств любых даймё. Вы сами сформируете в городе совет, который будет решать внутренние вопросы и принимать к исполнению волю императора. В городе создается свой суд, что будет решать тяжбы по обычаю и закону. О законах мы еще поговорим отдельно, но это долгий будет разговор. Главное, что любой житель Хакаты получает право искать справедливость именно в городском суде. Вводится свобода торговли! Любой житель Хакаты вправе вести любую торговлю, как по стране, так и за ее пределами — если он будет исправно платить подати.
Вот тут торговцы уже не сдержались и начали засыпать Ли Чжонму вопросами — слишком уж много в их жизни существовало ограничений.
— Это мы обсудим позже. Конечно, покуда у власти находится незаконный император, свободная торговля в Ниппоне очень условна — это так. Но, чем быстрее мы покончим с Северным двором, тем скорее вы получите такую возможность. Далее… Пока списка запрещенных товаров нет! Но не исключаю, что он появится. С другой стороны, тем, кто будет поставлять товары по императорскому заказу, будет предоставлено освобождение от податей!
— А что это за товары? — почтенные «сё» забыли о достоинстве и жадно требовали подробностей.
— Порох, бронза, железо, — коротко ответил Ли Чжонму. — Но в каждом товаре есть нюансы. С желающими получить заказы мы обсудим это отдельно. Хочу также добавить, что мастера или купцы, которые помогут укреплению власти Южного двора, могут вообще получить освобождение от податей!
— На сколько?
— На год. Но с возможностью продления. Всё будет зависеть от участия.