Погодите. Чего? Неужели все драконы так разговаривают? А почему только я слышу голос?
Потому что мы не говорим с людьми без надобности.
Зачем же этот дракон решил заговорить со мной? Это бессмысленно. Кто я такая по большому счёту? Да никто.
Сегодня тебе не придётся выбирать дракона.
Нет, я выберу. Я сморгнула внезапно накатившие слёзы. Даже драконы считают, что мне здесь не место. Я не позволю какому-то голосу запугать меня. Это единственный шанс. Нужно выбирать быстрее, пока его не отняли, как и всё остальное. Я потянулась к белому дракону. Я могу быть целителем. Как бы иронично мой выбор ни выглядел, это лучше, чем ничего.
Остановись.
Я замерла.
Сегодня тебе не придётся выбирать дракона, потому что дракон сам выбирает тебя.
Вдалеке из пещеры высунулась голова. Я заковыляла вперёд. Отсюда нельзя было разобрать цвет.
Это так важно? Какого я цвета?
Нет, не для меня.
Прекрасно.
Я буду кем угодно. Я была благодарна просто за возможность исполнить свою мечту — даже если у меня ничего не получится. Некоторым и попробовать-то не удаётся.
Мы нелегко ладим с людьми.
Драконы не ладят с людьми? Зачем же тогда вообще нужны небесные всадники?
Под словом «мы» я имел в виду нас, фиолетовых драконов.
В этот момент я наконец подошла достаточно близко, чтобы разглядеть дракона: он был тёмно-баклажанового цвета. Его большой жёлтый глаз подмигнул мне. Я ахнула. Какой красивый: такой гладкий и чудесный. Я потянулась вперёд, чтобы коснуться его, но рука в кожаной перчатке перехватила мою. Небесный всадник, стоявший у входа в пещеру, продолжал смотреть в пустоту, будто меня здесь не было, но его ладонь, словно собачьи челюсти, крепко вцепилась мне запястье.
— Он оттяпает тебе руку. Не трогай.
— А как же я тогда его выберу? — парень с гладко выбритой головой оглядел меня. Для всадника он был слишком молод (думаю, не намного старше меня). Суровость во взгляде не сочеталась с его юностью и энергичностью.
— Выбери другого. Фиолетовые драконы, как бы тебе сказать, не отличаются дружелюбием, и ими сложно управлять. У них независимая воля. Даже если останешься цела, держу пари, ты и недели не протянешь на таком.
Я сглотнула. Он заметил мою хромоту. Я прикусила щёку. Глупая, глупая Амель. Конечно, заметил. Это первое, что в тебе замечают окружающие. Твоё удивление можно объяснить только тем, что ты настолько увлечена драконами, что на мгновение представила себя такой же, как все. Помни о том, что здесь тебя никто не уважает. Они уверены, что ты не справишься. Докажи им обратное. Самое время начать.
Я выдернула свою руку из хватки всадника и, свирепо посмотрев ему прямо в глаза, вытянула её дальше. Дракон не моргнул. Пламени, которое бы испепелило мою руку, или хруста моих костей не последовало. Вместо этого он выдохнул струйку пара, и я едва сдержалась, чтобы не выругаться, потому что тут же покрасневшую кожу защипало.
— Я выбираю этого дракона, — сказала я так громко, чтобы мастер Дантриет услышал меня издалека.
— Должно быть, ты понравилась ему, — заметил всадник. — Этот небольшой ожог как поцелуй для него. Будь осторожна. В следующий раз можешь совсем без руки остаться.
Я презрительно фыркнула и, развернувшись на своём костыле, заковыляла прочь.
До встречи.
Моё сердце запрыгало от радости. Вот бы узнать его имя.
Раолкан.
Я услышала его ответ и в тот же момент увидела имя на доске рядом с моим. Почему-то я знала, что оно изменит мою жизнь навсегда.
Глава вторая
Когда мне было полтора года, на нашу деревню напали. Родители взяли детей и бежали в лес, как и все остальные. Я не помню тот день, может, оно и к лучшему.
Меня нёс дедушка. В семье я пятая из семи детей, и хоть тогда нас было только шестеро, забот у родителей хватало. Когда мы карабкались вверх по глиняным скалам, дедушка потерял равновесие и упал, уронив свою ношу и приземлившись на меня. При падении он раздробил мне ногу и бедро.
Хоть нога и зажила, больше я на ней ходить не смогла. Я не вину дедушку. Мы были дружны вплоть до его смерти, но всякий раз, когда он смотрел на меня, в его глазах появлялась глубокая печаль. Мне кажется, он думал о том, какой я могла бы стать, не случись этого. Но случилось, и глупо считать иначе: данная мысль будет только тормозить меня. А я не допущу этого. Я решила, что стану не хуже тех, у кого обе ноги здоровые.