***
Настало время последних слов обвинения и защиты. Валентин вышел последним под грузное молчание малочисленных присутствующих.
- Здравствуйте, дорогие присяжные. Теперь я могу обратиться к вам лично, раз мне дали слово. Выслушав обвинительную базу стороны пострадавшего вы, верно, уже приняли свое решение, но я готов уверить вас, что оно вполне может быть ошибочным. Среди доказательств вины моего подзащитного были: показания пострадавшего, видеозапись с места другого преступления такого же типа, выписки из банка о покупке некоторой недвижимости, денежные переводы и указанная тем же пострадавшим марка машины, найденная в ближайшем окружении моего подзащитного. Предлагаю разобрать детально каждое из них и посмотреть под другим, более реальным углом, на всю эту историю. Давайте начнем с личностей обвиняемого и пострадавшего. Вот этого молодого человека зовут Владислав, - Валентин сделал несколько уверенных шагов назад, демонстрируя присяжным Влада, который тут же состроил жалостливое лицо. – Ему недавно исполнился двадцать один год. Три из них он живет сам по себе, работает в ночном клубе, делит небольшую квартиру с двумя друзьями. С ними он познакомился в детском доме, куда попал в тринадцать лет. Мать Влада работала учительницей биологии, отец – пианистом в городском театре. Образованная, интеллигентная семья. Его отец пострадал из-за болезни и в порыве гнева совершил убийство – пострадала мать мальчика. Так Влад оказался совсем один. Прошло время. И вот он, прогуливаясь, натыкается на воров. Полицейские, не разбираясь, начинают стрелять. Что делать? – бежать, хоть и вместе с самими преступниками. Это мы и наблюдали на вышеупомянутой записи. Никаких доказательств, что мой подзащитный замешан в преступлении, найдено не было. Более того, существует другая запись, - Валентин взял пульт со стойки перед подвешенным на стене телевизором, и быстро что-то включил. На экран вывелась запись ограбления из банка. Когда она проигралась, адвокат продолжил. – Это – улика по делу, которое сторона обвинения привела, как доказательство вины моего подзащитного. Однако его лица вы там не увидели. И, согласитесь, фигура у Владислава довольно заметна на фоне таких крепких мужчин. Что касается той самой видеозаписи с побегом. Давайте посмотрим ее еще раз.
На экране воспроизвелась та самая запись.
- Похож, - уверенно сказал Валентин, посмотрев на присяжных через плечо, после чего повернулся к ним всем телом. – А если я покажу вам эти фото?
Вместо видеозаписи начали, одно за одним, чередоваться снимки. С разных камер, хорошего качества и плохого, и на всех был примерно похожий молодой человек.
- «Тоже он» - скажете вы. А я скажу - «Нет». Это разные люди. Одно фото – две тысячи седьмого года, другое – две тысячи десятого, другие уже ближе к нашему времени, а вот пара буквально с этого месяца, только вот первое сделано в городе ********, это столица ********, а второе во ************. Кто-то знает, сколько времени занимает дорога от ****** до ************? Верно, верно. Думаете, смог бы он побывать в двух местах за такой короткий срок? Вряд ли. Так какова вероятность, что это тоже он? Подумайте. Я говорю, что он на записи, да. Но этот эксперимент должен дать вам понять – не все так просто, как кажется. Так же можно сказать и о показаниях пострадавшего. Он утверждает, что видел, как мой подзащитный вышел из машины. Давайте остановимся на этой мысли. При вас, еще на этапе разбора доказательств, я провел эксперимент, благодаря которому мы выяснили, что пострадавший имеет проблемы со зрением. Об этом говорит и проверка у окулиста, проведенная стороной защиты. Его зрение составляет -2, 7 на левый глаз и -3,7 на правый. Путем опроса, эксперимента и нехитрых вычислений я составил вот такой план.
На экране появилась черно-белая картинка, похожая на карту.
- Вот это – ломбард пострадавшего. Вот это – машина преступников. От одного объекта до другого почти пятнадцать метров. Сам пострадавший говорил, что стоял слева, и преступники закрывали достаточно много пространства с этой же стороны. Значит, более вероятно, что ожидавшего их мужчину он видел правым глазом. Смог бы человек со зрением -3,7 разглядеть лицо на расстоянии пятнадцати метров от него, да еще и в стрессовой ситуации, когда ему в голову направлен пистолет? Пожилое сердце не такое выносливое, а глаза не так остры. Кто-то может сказать: он же носит очки. Верно. Однако, пострадавший, могу я еще раз уточнить у вас, надели ли вы очки в тот момент?
- На мне были рабочие линзы, я разбирал часы, но потом снял и… - промямлил старик, но договорить не успел – Валентин перебил его слабый голос своим, громким и ровным.